Экспозиция, приуроченная к 130-летию Сергея Есенина, раскрывает трагический, но бессмертный период его жизни.
«Есенин-центр» открыл уникальную экспозицию «1925. Декабрь», приуроченную к 130-летию Сергея Есенина, которое отмечалось 3 октября. Эта выставка, хотя и компактная по размеру, глубоко раскрывает трагический, но значимый период в жизни поэта – его последние дни в декабре 1925 года. Несмотря на кажущуюся сосредоточенность на финале жизни, основной посыл выставки – разговор о бессмертии.
В этом году, совпавшим со 130-летием со дня рождения Сергея Есенина, отмечается и столетие со дня его смерти. Выставка «1925. Декабрь» посвящена этим двум значимым датам, сосредоточившись на последнем месяце жизни поэта. Экспозиция не ставит целью разгадать тайну ночи на 28 декабря 1925 года в гостинице «Англетер», а скорее исследует предшествующие события последних лет, подчеркивая главную идею – бессмертие Есенина и его творчества.
«Первая четверть двадцатого столетия, очень сложного и в историческом плане, и в плане культуры, судеб людей, ознаменовалась смертью Есенина. Событие стало значимым и для всей России, и даже для всего мира: о смерти поэтов писали тогда и советские газеты, и зарубежные, даже «Нью-Йорк Таймс» несколько лет 28 декабря ежегодно писала о том, что в этот день скончался великий русский поэт. О значимости Есенина для русской и мировой культуры мы узнали сто лет назад, после его смерти, потому что современников далеко не всегда ценят, не могут их понять, а когда человек ушел в вечность, то о нем вспоминают и о нем говорят, понимают все величие его наследия».
— Максим Скороходов, старший научный сотрудник Института мировой литературы им. А.М. Горького.
В двух залах компактной экспозиции «Есенин-центра» искусно переплетаются несколько ключевых смысловых линий.
События, предшествующие трагическому финалу
Первая из них посвящена событиям, предшествовавшим трагическому декабрю 1925 года. Особое внимание уделено 1924 году, ознаменованному возвращением поэта из зарубежной поездки, разрывом отношений с Айседорой Дункан и роспуском группы имажинистов. 1925 год стал чередой «последних» событий в его жизни: яркий карьерный взлёт с подписанием договора с Госиздатом 30 июня, обеспечившего финансовую стабильность; последнее бракосочетание 18 сентября с Софьей Андреевной Толстой, которая впоследствии, подобно своей знаменитой бабушке, посвятила жизнь сохранению и популяризации наследия мужа. Отмечается и последнее публичное выступление Есенина, на котором, по воспоминаниям его современника Ивана Грузинова, поэт не смог дочитать заключительные восемь строк стихотворения «Синий туман. Снеговое раздолье…» из-за сильного волнения и слёз:
Все успокоились, все там будем,
Как в этой жизни радей не радей, —
Вот почему так тянусь я к людям,
Вот почему так люблю людей.
Вот отчего я чуть-чуть не заплакал
И, улыбаясь, душой погас, —
Эту избу на крыльце с собакой
Словно я вижу в последний раз.
Последний месяц своей жизни поэт провёл в психиатрической клинике при 1-м Московском государственном университете, куда он поступил 26 ноября 1925 года. Это решение было обусловлено как необходимостью избежать уголовного преследования после ссоры с дипкурьером Альфредом Рогом, так и проблемами со здоровьем. Интересно, что именно в этот период его собрание сочинений было отправлено в набор, однако увидеть изданные книги Есенину было не суждено.
Атмосфера первого зала, посвящённого последним годам Сергея Есенина, передаёт ощущение тревоги и болезненности. Это достигается благодаря дизайнерскому решению: преобладание белого цвета в сочетании со слабым освещением и полумраком, а также за счёт представленных документов той эпохи. Среди экспонатов — договор с Госиздатом о выпуске собрания стихотворений, само трёхтомное издание и последняя прижизненная фотография поэта. Особое внимание привлекают впервые экспонируемые архивные материалы ФСБ, касающиеся ареста Есенина и его соратников-имажинистов по обвинению в антисемитизме, а также документы из уголовного «дела 4 поэтов», включая ордер на обыск и анкету задержанного С.А. Есенина.
Кончина и прощание с поэтом
Вторая смысловая линия экспозиции, представленная во втором зале, посвящена кончине поэта и церемониям прощания. Для посетителей музея впервые за долгое время открыта потайная комната, где воссоздана обстановка номера гостиницы «Англетер», в котором Есенин провёл свои последние дни с 25 по 27 декабря. Здесь можно увидеть подлинные стол и картину, находившиеся в номере в ту роковую ночь.
Экспозиция включает такие документы, как протоколы опросов свидетелей, описи вещей, а также пронзительный набросок головы поэта на смертном одре, выполненный художником Василием Сварогом. Представлены также трагические фотографии с места гибели и с гражданской панихиды, где в почётном карауле стоят Всеволод Мейерхольд и Абрам Эфрос. Визуальный ряд дополнен текстовым повествованием, оформленным как репортаж на чёрном траурном фоне, подробно описывающим многодневное прощание с поэтом в двух городах. В Ленинграде, в Союзе писателей, был сделан гипсовый отпечаток лица и кисти Есенина. Затем тело было отправлено в Москву, где на Каланчёвской площади его ожидали тысячи скорбящих. Среди них были мать и сёстры поэта; Татьяна Фёдоровна, обезумев от горя, восклицала: «Сережа!.. Голубчик!.. Милый!..»
Бессмертие в стихах
Третья, сквозная смысловая линия выставки – это увековечение памяти о поэте через стихотворные строки и воспоминания его современников. Особое место занимает стихотворение Марины Цветаевой «Брат по песенной беде…», отрывок из которого звучит как эпитафия:
И не жалость: мало жил,
И не горечь: мало дал.
Много жил — кто в наши жил
Дни: всё дал, — кто песню дал.
— Марина Цветаева, «Брат по песенной беде…»
