«Где Гаспарян?» — эта фраза продюсера Юрия Айзеншписа, хоть и не была тогда мемом в современном понимании, стала знаковой. Именно с нее начинается знаменитый фильм-концерт группы «Кино», записанный 24 июня 1990 года на стадионе «Лужники». Этот почти полуторачасовой выступление стало финальным аккордом масштабного фестиваля «Звуковой Дорожки», который по традиции проводился «Московским комсомольцем» в «Лужниках» в День молодежи. За прошедшие 35 лет запись этого концерта приобрела культовый статус, неоднократно демонстрировалась по ТВ и собрала миллионы просмотров онлайн, прочно войдя в историю русского рока.
Это событие по праву можно назвать уникальным. На него собрались рекордные 70 тысяч зрителей, многие из которых с утра стояли в длинных очередях за билетами, ведь в то время еще не было интернета и смартфонов. Впервые московский стадион такой величины был открыт для фестиваля российской поп- и рок-музыки. Годом ранее в «Лужниках» уже проходил Международный музыкальный фестиваль мира, но тогда основной ажиотаж вызвали зарубежные рок-звезды. На этот раз зрители осознанно и целенаправленно шли на любимое «Кино», которое еще недавно выступало в небольших клубах.
К сожалению, этот концерт стал не только главным музыкальным событием того лета, но и трагическим предвестником: спустя менее двух месяцев Виктор Цой погиб, что многими было воспринято как конец эпохи. Однако в тот день, 24 июня, у «Кино» было множество планов. Группа была на пике популярности, безраздельно занимая лидирующие позиции на музыкальной сцене. После триумфа в «Лужниках» продюсер Айзеншпис предоставил музыкантам летний отдых, чтобы они набрались сил перед плотным осенне-зимним гастрольным графиком и работой над новым альбомом.
Из репортажа «ЗД» о концерте в «Лужниках», июнь 1990 г.:
«По всеобщему признанию, именно участие в концерте лидирующей ныне в советском роке группы «Кино» обеспечило столь беспримерный успех представления».
К моменту выступления в «Лужниках» Виктор Цой и его группа действительно были измотаны. Словно по мановению волшебной палочки, именно «Кино» из всей плеяды ленинградских рок-клубовцев быстро и неожиданно для самих себя прорвались на вершину, став группой номер один с огромным отрывом от конкурентов. За два месяца до этого «Кино» дали два сольника в «Олимпийском», едва не разрушив его стены еще до сноса в XXI веке.
И вот наступил финал блестящего и успешного сезона 1989-1990 годов. Музыканты и сам Цой выложились на полную, работая, как говорится, «на разрыв аорты». Семьдесят тысяч человек хором скандировали «Кино! Кино!», демонстрируя невероятное единение с артистами. Многие не могли поверить, что такое возможно.
Из репортажа «ЗД» о концерте в «Лужниках», июнь 1990 г.:
«Крутые меры предосторожности со стороны службы безопасности, стремившейся оградить Цоя от возможных случайностей, все же не спасли рок-звезду от лавины любвеобильных чувств поклонников. Рыдавшие от счастья девочки и вспотевшие от напряжения мальчики на руках вынесли со стадиона «Чайку» (престижное в те годы авто Ю.Айзеншпис… арендовал в правительственном гараже, чтобы «красиво» привезти в «Лужники» «великого Цоя». — А.Г.). Подогнанная вплотную к сцене, она наивно пыталась умчать кумира от восторженных зрителей… В первых рядах партера временами возникала небольшая давка как результат избытка чувств. ОМОНу за это время пришлось эвакуировать около 300 человек, попросивших о помощи. Но серьезных эксцессов не было».
…А потом, 15 августа, произошла трагедия. Виктор Цой погиб во время отдыха, когда его «Москвич 2141» столкнулся с автобусом «Икарус» под Юрмалой. Этот «Москвич» не был такой роскошной машиной, как «Чайка» в Лужниках, но в то время, когда иномарки были редкостью, он считался довольно престижным. Виктор очень ценил этот подарок от Айзеншписа, свою первую собственную машину.
С тех пор июнь и август стали знаковыми месяцами для всех, кто помнит Цоя. Мы отмечаем даты его последнего концерта в «Лужниках», день рождения (21 июня, который он отпраздновал в последний раз за три дня до концерта) и трагическую дату гибели — 15 августа.
К 63-летию рок-легенды одна из музыкальных платформ подсчитала, что общее время прослушивания песен Цоя составило более 1000 лет. И это только на одной платформе, без учета других стримингов, записей, кассет и личных коллекций! Эксперты, критики и поклонники сказали и пересказали многое о феномене Виктора Цоя как артиста, музыканта, певца и поэта.
В его творчестве удивительным образом сошлись все элементы успеха: музыка — простая, но невероятно мелодичная, созданная по принципу «все гениальное просто»; поэзия — написанная понятным, но глубоким, образным и точным языком. И, конечно, его образ — не придуманный, а абсолютно искренний, при этом художественно яркий в своей лаконичности. В нем чувствовалась настоящая шаманская сила, он завораживал всех.
«Перемен — требуют наши сердца» — эта строка до сих пор остается актуальным девизом для миллионов людей. Она не исчезла из памяти, несмотря на прошедшие годы, и не стерта вандалами со Стены Цоя на Арбате, которую постоянно пытаются осквернить.
Он живее всех живых.
***
А тот загадочный возглас Айзеншписа: «Где Гаспарян?» Юрий искал меня, ведущего этого концерта. Артисты были готовы выйти на сцену, а я где-то затерялся. Хотя многие, кто видел запись концерта, до сих пор думают, что речь шла о Юре Каспаряне, гитаристе «Кино». Пусть думают, мне не жалко.
Вспоминая 35-летие этого памятного концерта в «Лужниках», мы обратились к его участникам с просьбой поделиться своими воспоминаниями и эмоциями: Леониду Величковскому, лидеру группы «Технология»; Борису Мегрелидзе, который тогда был заместителем генерального директора «Лужников»; и Джоанне Стингрей, американской подвижнице русского рока, бывшей жене Юрия Каспаряна, которая сейчас живет в Лос-Анджелесе. Каждый из них видел событие под своим углом, и их воспоминания добавляют ценные, порой незаметные детали к общей картине.
Борис Мегрелидзе: «Готовились к плачевным последствиям»
В те времена у каждого центрального стадиона была проблема с состоянием газона. Сейчас есть современные пластиковые покрытия с системами поддержания влажности и подогрева, другая трава, многослойные основания. Тогда таких технологий не было.
Мы использовали искусственное покрытие, которое постелили прямо на газон. Но, честно говоря, оно не дало желаемого эффекта. Мы приобрели его для фестиваля мира Стаса Намина годом ранее и очень переживали, ведь после него возникли проблемы с полем, тем более что фестиваль длился два дня. Боялись, что и в этот раз результат будет плохим. Согласовали с милицией, кажется, 15 тысяч зрителей на поле. Готовились к негативным последствиям, но, к удивлению, все прошло намного лучше. Пришлось перенести всего один-два матча.
Но эти усилия того стоили, ведь это был праздник «Московского комсомольца», а в финале выступал Цой. Я отлично помню тот концерт. Публика принимала его так, как я видел впервые. К тому же, мы тогда впервые после Олимпиады зажгли олимпийский факел! Получили специальное разрешение от Мосгаза, ребята пошли навстречу, провели ревизию газового хозяйства. Оно не включалось десять лет, требовались подготовительные работы. Факел оказался в хорошем состоянии, но все равно нужна была подготовка. И эффект, когда загорелась олимпийская чаша, был потрясающим. До сих пор помню мурашки, когда факел зажегся на выход Цоя! Мы сидели в штабе, давали команды — когда включить, когда выключить. Разработали посекундный регламент и точно в него попали.
Это стало одним из самых запоминающихся событий, проходивших в «Лужниках», по крайней мере, для меня лично. То, что это был фестиваль полностью российской музыки, наша группа, и не просто группа, а «Кино»! Это, конечно, очень радовало.
Праздники «МК» вообще были особенной страницей в истории «Лужников». Я знал всех ваших ребят — и в лицо, и по именам, общался со всеми. Было столько площадок! За всех переживал. Отличная была история! По полмиллиона человек собиралось в тот день на территории «Лужников» — рекорд, который до сих пор не побит! И тот концерт «Кино» на стадионе вдохновил многих, в том числе тех, кто согласовывал мероприятие на уровне города или занимался техническими вопросами. Все максимально старались помочь, мы не встретили никакого противодействия, что было удивительно для того времени.
Из репортажа «ЗД» о концерте в «Лужниках», июнь 1990 г.:
«Альянс», «Любэ», «Био», Джоанна Стингрей с группой «Твой День», хард-рок-группа «Волки», «Домино», «Секретный Ужин»… Надо отдать должное другим музыкантам, выступавшим в программе. Они проявили гражданское мужество, каждый раз встречаемые бурным скандированием: «Кино! Кино!» Они стойко отыграли программу и покидали сцену под аплодисменты, но уже адресованные непосредственно им… «Любэ» пришли не с пустыми руками, а с обворожительным подарком в виде новой поп-певицы Натальи Лапиной. Она с чувством спела песню Игоря Матвиенко «Гимназистки — Проститутки» и была с пониманием встречена публикой».
Джоанна Стингрей: «Совершенно волшебное ощущение»
24 июня 1990 года начался как волнующий и радостный день. Меня пригласили выступить на фестивале «ЗД» на стадионе «Лужники». Я никогда раньше не пела перед такой огромной аудиторией. Хедлайнерами были «Кино», находившиеся тогда на пике популярности. Я ужасно радовалась за Виктора и ребят. Когда я вышла на сцену, было еще светло, но стадион, заполненный тысячами людей, уже гудел. Повсюду были флаги и плакаты «Кино», и я была счастлива видеть, какой популярностью в России пользуются мой лучший друг (Виктор Цой) и мой муж (Юрий Каспарян). Они этого заслуживали. Мое выступление прошло прекрасно. Люди кричали, подпевали, ощущение было абсолютно волшебным.
Отыграв свой сет, я почувствовала себя совершенно изможденной. На следующее утро я вылетала в Лос-Анджелес и решила не оставаться на концерт «Кино». Я видела их выступления много раз, а мне нужно было собираться в дорогу. Я дождалась Виктора, чтобы обнять его перед отъездом. Мы крепко обнялись, я сказала, что очень устала и, наверное, поеду домой. Он нежно обнял меня за плечи, посмотрел в глаза и сказал: «Джо, пожалуйста, останься. Это будет особенный концерт, и я хочу, чтобы ты его увидела». Его теплый, полный любви взгляд мог убедить меня в чем угодно.
Концерт был невероятным. Десятки тысяч людей скандировали каждое слово песен Виктора. Он был главной звездой страны, и его энергия передавалась всем. Я была счастлива и очень рада, что Виктор попросил меня остаться. Это был легендарный концерт, которому суждено было войти в историю. После концерта мы все пообщались за кулисами, я сказала, как классно они выступили, и мы стали прощаться. Виктор еще раз крепко обнял меня со словами: «Хорошего тебе лета, Джо!» Он уже уходил, но обернулся и сказал: «Я буду тебя ждать». Он всегда так говорил. Я была по-настоящему тронута. Он был настоящим другом и хорошо понимал, как мне нелегко в Штатах вдали от друзей в России. Он всегда находил слова, которые помогали мне, и я чувствовала, что обо мне помнят.
Тот концерт был уникальным в истории «Кино», память о нем останется с нами навсегда. Но в моей памяти этот день окрашен особой грустью, ведь я видела, слышала и обнимала своего друга в последний раз. Мне не хватает его каждый день, и я постоянно думаю о нем.
Леонид Величковский: «Пришел к недосягаемым небожителям»
Леня, я уже не помню, почему «Технология» не участвовала в концерте. Я тогда позвал тебя просто прийти и потусить, и ты с радостью согласился.
Конечно, я пришел с радостью. Во-первых, группа «Кино» была для нас такими недосягаемыми «небожителями». Было очень интересно посмотреть на их живой концерт, почувствовать их энергетику. Во-вторых, я пришел к Юре Айзеншпису договориться о сотрудничестве. Такие разговоры начались, когда он еще работал с «Кино». «Технология» тогда только начинала свой подъем. Мы уже съездили на первые гастроли, где залы были буквально «порваны».
Юру я знал давно, еще по «левым» концертам «Браво», где выступала группа, в которой я играл на бас-гитаре. На тех концертах в 1987 году мы с Юрой и познакомились, но это было «легкое» знакомство, без каких-либо обязательств.
И вот этот первый большой концерт на стадионе «Лужники» с группой «Кино». Твое приглашение оказалось как нельзя кстати, я связался с Юрой, и он тоже сказал: «Приходи, поговорим о «Технологии». Я пришел, и мы действительно говорили о нашем сотрудничестве за кулисами. У меня были весомые аргументы: мы уже записали первые шесть-восемь песен, включая «Нажми на кнопку», «Странные танцы», «Все, что ты хочешь», «Холодный след». Мы начали гастролировать, пока не очень много, но первые залы были «разорваны» — это были «тысячники», Дома культуры, максимум цирки.
Я уже тогда чувствовал, что для того, чтобы стать большими звездами, нам не хватает одного шага, который мог помочь сделать только Юра благодаря своим связям, авторитету и имени. И первый предметный разговор на эту тему состоялся именно на этом концерте «Кино» в «Лужниках». Я сказал: «Юра, возьми нас, мы станем звездами». После концерта я приезжал к нему домой, мы долго разговаривали, слушали музыку. Но поскольку мы были электронной группой, а тогда большей популярностью пользовался рок-н-ролл, мы выглядели как «белые вороны» на этом фоне. Мало кто из музыкантов понимал нашу музыку, отношение было в основном снисходительным. Юра слушал наши песни и говорил: да, интересно, но вам бы взять в состав двух трубачей — одного высокого, другого низкого с бородой, чтобы они что-то там дудели для перфоманса. Я отвечал: «Юра, дорогой, какие трубачи?! Это не наш формат, не наш стиль». Он тогда видел это, конечно, с точки зрения «Кино». Там было четверо музыкантов, все играли на гитарах и один на барабанах. У нас тоже четверо, но все играли на клавишах, только Рома Рябцев иногда брал в руки гитару. По меркам тогдашних норм мы выглядели немного странно.
Но именно на этом концерте в «Лужниках» завязалось наше более близкое знакомство с Юрой, которое в какой-то степени стало отправной точкой для нашей дальнейшей судьбы. И, слава богу, вопросы с трубачами потом отпали.
Кстати, на том концерте выступала и группа «БИО» Саши Яковлева (бывший «Биоконструктор»). Они играли техно-поп и были на тот момент довольно популярны…
Я как раз и приводил Юре в пример «БИО». Говорил: вот видишь, они выступают, их хорошо принимают, но у нас музыка лучше и актуальнее. Он тогда начал задумываться.
А что скажешь про само выступление «Кино»? 70-тысячная толпа в экстазе, олимпийский факел… Наверное, смотрел с завистью?
Конечно! Мы все амбициозны и стремимся к успеху. И когда я видел эту картину фантастического единения музыкантов и огромного стадиона, мне очень хотелось, чтобы Юра смог сделать для «Технологии» то же самое, что он сделал для группы «Кино».
Звучит цинично, но получается, что уход Цоя сыграл вам на руку? Айзеншпис занялся «Технологией» и вывел вас на вершину?
Если хочешь, можно и так истолковать.
Споры на эту тему не утихают до сих пор, но как ты считаешь: достигло бы «Кино» такого колоссального успеха на том этапе, если бы ими не занимался Юрий Айзеншпис?
Юра был очень хорошим менеджером, и он многое сделал, чтобы использовать все возможности того времени для популяризации творчества «Кино». Но так однозначно оценить его вклад очень сложно. Я не люблю рассуждать о том, что было бы, если бы что-то произошло или не произошло. Невозможно пройти один и тот же путь дважды и сравнить результаты. Могу сказать, что питерский рок-клуб того времени практически полностью составлял мой плейлист. Конечно, я слушал «Кино». Слушал «Аквариум», «АукцЫон»… Это было для меня источником творческой подпитки. И, конечно, выступление «Кино» в «Лужниках» поразило всем — масштабом, атмосферой, энергетикой. На тот момент это было нечто невиданное и неслыханное. Плюс именно там началось реальное движение к нашему сотрудничеству с Юрием Айзеншписом.
Видишь, как полезно было дружить со «Звуковой Дорожкой»…
Да это и сейчас так.
