Александр Павлович Нилин – не только известный, но и глубоко любимый многими читателями писатель.
Недавно писатель Александр Павлович Нилин, отмечающий свой юбилей, с присущей ему иронией рассказал: «Когда мы с моей супругой Наташей (известным литературным критиком Натальей Ивановой) прогуливаемся по Переделкино, местные гиды, ведущие экскурсии, тут же меняют свой маршрут и направляются к нам. Я чувствую себя при этом словно живой музейный экспонат. Поэтому мы стараемся поскорее свернуть в ближайший переулок».
Фото: РИА Новости
Интерес экскурсоводов вполне объясним – Александр Павлович не просто известный, но и широко любимый публикой автор. Можно сказать, что любовь к литературе у него в крови, ведь его отец, классик советской литературы Павел Нилин, написал «Жестокость» – произведение, которое многие из нас изучали ещё в школе. Неудивительно, что Александр вырос в легендарном писательском посёлке Переделкино, где в разные годы жили такие выдающиеся личности, как Пастернак, Фадеев, Симонов, Чуковский, Кассиль, а позже Вознесенский, Евтушенко, Окуджава, Ахмадулина.
Я хорошо помню, как Палыч (как я фамильярно его называю, позволяя себе такую вольность в силу нашего давнего знакомства, без учёта разницы в возрасте) сам выступал в роли опытного экскурсовода. Он водил меня по местам, насыщенным литературной историей, показывая бесчисленные свидетельства ушедшей эпохи и рассказывая истории, которые происходили задолго до моего рождения.
С удивлением я узнал, что именно на территории, прилегающей к даче, где вырос Александр, когда-то располагался тот самый «Ландышевый клин», увековеченный в одноимённом стихотворении Анны Ахматовой. У неё был роман с писателем Борисом Пильняком, и она часто гостила на его даче.
Признаться честно, в те годы, будучи спортивным журналистом, меня бы больше привлекла дача знаменитого вратаря Яшина, нежели поэта Пастернака. Тем не менее, мы с Палычем, конечно, дошли до дома-музея. По пути я услышал историю о том, как пятнадцатилетний Александр, обучаясь вождению, чуть было не сбил будущего нобелевского лауреата. Мой проводник рассказал, как Борис Леонидович буквально отпрыгнул от машины.
— Ты успел затормозить? — поинтересовался я.
— Нет, скорее, как-то вывернул руль, — ответил Нилин. — Мать, сидевшая рядом, вскрикнула, но, к счастью, всё обошлось.
Для родителей Александра Борис Леонидович был, прежде всего, просто дачным соседом. Однако, как подчёркивает Палыч, они уже тогда осознавали, что перед ними великий поэт.
Александр дружил с Лёней, младшим сыном поэта, и бывал у него почти каждый день. Но с Пастернаком, который проходил мимо и приветливо кивал мальчику, он так и не решился заговорить.
— Да и я тогда ещё по-настоящему не знал его стихов, — признался Палыч.
Наша беседа состоялась накануне его 85-летия. Я, как и полагается младшему товарищу, осведомился у Палыча о его самочувствии. Александр Павлович не стал развивать тему здоровья, отшутившись: «Мы же не врачи». Вместо этого он вспомнил о давних временах, когда болезни порой приходилось «придумывать».
Он рассказал, как однажды засиделся с друзьями в знаменитой квартире Ардовых на Ордынке до самого утра. В какой-то момент в комнату величаво вошла Анна Ахматова, которая часто там гостила, и спросила: «Саша, а вы сегодня не идёте в университет?»
Александр не нашёл ничего лучше, чем в шутку пожаловаться на недомогание. Ахматова любезно поинтересовалась: «Что с вами случилось?» «Я, наверное, простудился», — ответил он. Анна Андреевна посоветовала нагреть носовой платок на батарее и ненадолго приложить его к переносице. Плохо соображая с утра после бурного вечера, студент Нилин спросил: «А почему это помогает?» На что Ахматова, обращаясь к мнимому больному, напомнила: «Саша, я не врач, я лирический поэт».
Однажды он сообщил мне о своей поездке в Санкт-Петербург на торжества, посвящённые юбилею Ахматовой, но сразу же уточнил, что будет там «сбоку припёка», сопровождая свою жену — Наталью Иванову, профессора МГУ, доктора филологических наук и одного из руководителей литературного журнала «Знамя».
Я, обладающий «спортивной» памятью, предположил, что в Северной столице он снова переживёт мгновения своей молодости, вспомнив, как однажды мчался ночной «Стрелой» в зимний Ленинград вместе с Валерием Ворониным, лучшим футболистом Советского Союза, по какой-то неведомой причине. Там, в ожидании обещанного застолья у директора магазина, они прямо на улице устроили импровизированный «товарищеский» матч обломком кирпича с двумя известными футболистами, которые переехали из Москвы в Петербург.
Однако, положив трубку, я поразмыслил, что организаторам торжеств стоило бы пригласить и самого Александра Павловича, чтобы он поделился воспоминаниями о тех временах на Ордынке, когда он годами, а порой и ежедневно, встречался с Анной Андреевной Ахматовой в легендарной теперь квартире Ардовых.
Упомянув Воронина, я тут же вспомнил обложку книги Нилина с изображением легендарного Эдуарда Стрельцова.
В юности я часто читал спортивные очерки Александра Нилина в популярном журнале «Юность». Меня, тогда ещё не помышлявшего о журналистике, удивляло не столько то, с какой смелостью автор проникает во внутренний мир знаменитостей, сколько то, что его повествования, балансирующие на грани фола, были не менее увлекательными, чем сам спорт.
Я и представить себе не мог, что о спортсменах можно писать с такой лёгкостью, как это делал Нилин. Полагаю, именно его публикации дали мне первый толчок к тому, чтобы связать свою жизнь со спортивной журналистикой.
Не уверен, что я полностью оправдал надежды Палыча, когда уже освоился в профессии, но я неизменно, с огромной благодарностью, считаю его одним из своих учителей.
