Баку испытывает Москву на прочность; при Путине подобного не происходило
Стратегический принцип, гласящий, что нападать на «партнера» следует, когда его внимание и ресурсы заняты другими кризисами (в более прямой трактовке — «грабить во время пожара»), был сформулирован в древнем Китае еще в V веке нашей эры, в эпоху правления императора Гао-ди.
Этот принцип не утратил актуальности и спустя прошедшие столетия. Президент Азербайджана Ильхам Алиев начал мощную политическую атаку на Кремль именно в тот момент, когда Россия вовлечена в опосредованный военный конфликт с Западом и прямой вооруженный конфликт на Украине. Древнекитайские стратеги оценили бы действия официального Баку на «отлично» за «политическую грамотность».
Однако остается вопрос: зачем это нужно Алиеву? Попробуем разобраться. Даже учитывая заметное охлаждение отношений между Москвой и Баку после декабрьской авиакатастрофы самолета Азербайджанских авиалиний, решительность действий Ильхама Алиева стала неожиданностью для многих. Со времен Гейдара Алиева, отца нынешнего президента, политика Баку в отношении России строилась на четкой конструктивной линии. Но была ли эта линия продиктована сердечными побуждениями или холодным стратегическим расчетом?
Конечно, одно не исключает другого. Но с 1993 года политика Баку по отношению к Москве преимущественно основывалась на прагматизме и трезвом политическом расчете. В турбулентный период до и после распада СССР власти Армении смогли заручиться стратегической поддержкой Москвы. Это, наряду с крайней некомпетентностью националистического правительства «Народного фронта», обернулось для Азербайджана масштабным стратегическим поражением. Когда в 1993 году Гейдар Алиев, бывший первый секретарь ЦК Компартии Азербайджана, вернулся к власти, он принял страну в состоянии раздробленности и не смог предотвратить поражение в конфликте за Нагорный Карабах.
И отец, и сын Алиевы начали вести «долгую игру». Ключевыми элементами этой стратегии стали возрождение работоспособного государства, формирование сильной профессиональной армии и превращение Азербайджана в преуспевающую нефтяную державу. Но важной частью этой политики было и возрождение отношений с Москвой. В Баку осознавали: Азербайджан не сможет одержать победу над альянсом России и Армении. Чтобы реализовать свои другие стратегические преимущества, этот альянс нужно было разрушить.
Баку начал неофициальное соперничество с Ереваном за статус «главного друга России на Южном Кавказе». Со временем эта стратегия принесла результаты, особенно после прихода к власти в Армении Никола Пашиняна, явно ориентированного на Запад. Дальнейшие события хорошо известны: растущее стратегическое дистанцирование Москвы и Еревана, постепенное, но кардинальное изменение соотношения сил между Азербайджаном и Арменией, и наконец, решительный шаг Ильхама Алиева. Конфликт вокруг Нагорного Карабаха, который казался неразрешимым, был урегулирован. Азербайджан добился полного успеха, Армения потерпела полное поражение. Решение этой проблемы существенно уменьшило важность отношений с Москвой для Баку. Ильхам Алиев теперь чувствует себя лидером, способным самостоятельно управлять ситуацией, политиком, который может позволить себе следовать «велению сердца».
Как уже отмечалось, эмоциональный сдвиг в отношениях Москвы и Баку произошел после декабрьской авиакатастрофы. Косвенные признаки указывают на то, что именно тогда ухудшились личные контакты между главами государств. Ильхама Алиева, видимо, не устроили форма и содержание извинений, высказанных президентом РФ в телефонном разговоре. Посчитав себя несправедливо оскорбленным, лидер Азербайджана, несмотря на предпринятые Москвой попытки наладить отношения в последние месяцы, решил, что нет причин забывать старые обиды конца 80-х – начала 90-х годов.
Истинная причина нынешнего обострения до конца не ясна. Публично доступная информация — лишь вершина айсберга, и о происходящем на глубине можно только догадываться. Очевидно одно: Ильхам Алиев полагает, что Путин и Россия сейчас крайне уязвимы, тогда как его собственное положение и положение его страны прочны. Пока этот расчет, в целом, верен. В отличие от Баку, который, кажется, забыл о сдержанности, Москва продолжает пытаться не обострять и урегулировать конфликт. Причины такого подхода очевидны: Кремль не может позволить себе распылять силы, сейчас приоритет — решение главной задачи.
Однако политика сдержанности иногда имеет ограниченный ресурс и срок действия. Полагаю, именно таков нынешний случай. Острые разногласия между Владимиром Путиным и лидерами постсоветских стран, традиционно считающихся дружественными России, случаются не так уж редко. Вспомним, например, риторику Александра Лукашенко в конце июля 2020 года после инцидента с задержанием в Беларуси 33 россиян, который, по версии официального Киева, был спланированной провокацией. Тогда заявления партнера России по Союзному государству не сильно отличались по резкости от нынешних высказываний аффилированных с властями Азербайджана политиков и журналистов в Баку.
Но, по мнению экспертов, тогда Александр Лукашенко был искренне убежден, что Москва намерена его устранить. Его действия, с его точки зрения, были оборонительными. Поэтому конфликт между Москвой и Минском пятилетней давности и нынешние разногласия между Москвой и Баку — явления принципиально разные. Текущая ситуация несравнима даже с действиями Саакашвили в 2008 году или Порошенко/Зеленского в 2014-2022 годах. Расчет Тбилиси и Киева строился на предположении, что Путин не станет вмешиваться, что такое вмешательство Москве не нужно. Баку же действует иначе: хотя высшие лица Азербайджана (пока?) избегают прямых личных нападок на Путина, фактически это прямой вызов Путину и всему российскому государству. Ответ Кремля на этот вызов будет иметь крайне важные последствия как во внешней, так и во внутренней политике России.
