Вольфганг Черни живёт в Москве и Вене, активно снимаясь в России и по всему миру.
Вольфганг Черни, известный австрийский актёр и продюсер, уже более десяти лет активно снимается в российском кинематографе. Его фильмография включает разнообразные работы: от ролей в военных драмах, таких как «Собибор» Константина Хабенского, «Красный призрак» Андрея Богатырева и две версии «Нюрнберга» (Николая Лебедева и Джеймса Вандербильта), до сказочного образа Алёши Поповича в «Последнем богатыре» Дмитрия Дьяченко.
Уроженец Вены, Вольфганг Черни изначально мог выбрать между медициной и профессиональным спортом, серьёзно занимаясь плаванием и работая лыжным инструктором. Однако он предпочёл актёрскую карьеру, получив образование в Вене и Лос-Анджелесе. Его путь в искусстве начался с театральных ролей и съёмок в европейских и американских фильмах и сериалах. Сегодня он женат на россиянке Виктории, и у них есть четырёхлетний сын Леонард.
В начале своей карьеры Вольфгангу часто предлагали стереотипные роли фашистов, что объяснялось его внешностью и знанием немецкого языка. Однако Черни не устраивало такое амплуа, и он предпринял значительные усилия для изучения русского языка. Это позволило ему расширить диапазон ролей, вплоть до исполнения былинного героя Алёши Поповича в фильме «Последний богатырь».
Интервью с актёром состоялось в Сочи на кинофоруме «Евразия». Вольфганг редко посещает фестивали из-за плотного графика съёмок по всему миру. После просмотра короткометражной программы, особенно тронувшей его, он лично выразил благодарность молодому индийскому режиссёру за откровенный фильм о его отце, страдающем деменцией, отметив смелость автора в столь личной истории.
Этот фильм произвел на вас сильное впечатление?
Да, поэтому я и подошёл к режиссёру. Он молодец. Я понимаю, насколько сложно рассказать свою личную историю. Она же очень интимная.
В Сочи вы приехали с какой-то миссией? Прежде вас не встречали на наших фестивалях.
Я люблю смотреть кино, но когда снимаюсь, нет времени где-то бывать. Здесь же показывают в основном авторское кино, не коммерческое, в котором я чаще снимаюсь, поскольку у меня семья, ребёнок. В будущем хотелось бы больше работать в авторских картинах.
Вы уже разбираетесь, к кому из режиссёров стоит идти, а к кому нет?
В Россию я приехал 13 лет назад. Людей совсем не знал, по-русски не говорил. Начал учить язык. Это был длинный и сложный процесс. Сейчас более или менее овладел им. Но и теперь не всегда знаю людей, хотя со многими уже довелось поработать. Мне повезло встретиться с прекрасными людьми, с кем-то даже подружиться. Уже понимаю, с кем можно работать, а с кем пока нет. А если возникают сомнения, обращаюсь к своему агенту.
Не раздражает, что вам предлагают одноплановые роли?
Уже нет. Сначала я играл только немцев, много снимался в военных фильмах. Часто отказывался от каких-то предложений, особенно если это были фашисты, убивавшие людей. Я говорил: «Ребята, это не человек, а просто монстр». Фашист, каким бы ужасным он ни был, — человек с определённым характером, а не функция. Я соглашался играть, если видел интересный и сложный образ, а не просто стереотип. Исходя из этого я снимался в «Собиборе», «Зое», «Красном призраке», «Нюрнберге».
У вас теперь два «Нюрнберга»?
Да, я снялся в фильме Николая Лебедева, где у меня одна из главных ролей, и в Америке, но там — маленькая роль. В последние четыре года я уже играю русских героев на русском языке. Потом их переозвучиваю либо сам, либо приглашают кого-то из российских артистов. Я прекрасно понимал, что лучшие роли в России — роли русских, и для того, чтобы их получить, надо знать язык.
Вы сейчас сфокусированы на российском кино?
Не только, хотя здесь много работы и столько всего интересного происходит. Я с удовольствием снимаюсь в России, когда есть классные проекты. Немцев играть не хочу, особенно сейчас. Честно говоря, устал от этих ролей. Когда предлагают интересные роли на Западе, снимаюсь там. У меня нет границ. Не важно, где снимается фильм, важны люди, у которых есть идеи. И тогда не имеет значения, где ты, в Австрии или России.
Вольфганг поделился интересным наблюдением о восприятии российского кино на Западе. Он привёл в пример фильм «Красный призрак», снятый в России с бюджетом менее миллиона долларов (что по киномеркам является скромной инди-лентой), но вызвавший интерес более чем в 120 странах. Его друзья на Западе были поражены качеством фильма, оценивая его стоимость минимум в десять миллионов. Актёр отметил, что они с режиссёром Андреем Богатырёвым, с которым он уже неоднократно работал и подружился, долго и трудно создавали «Красного призрака» в экстремальных условиях зимы при -35 градусах, но атмосфера на съёмочной площадке была настолько великолепной, что он даже опасался, как бы это не сказалось на конечном результате.
То есть вы нашли у нас единомышленников?
В России классные люди, надо только их найти. Мне нравится, что у вас люди хотят работать. В Европе иногда сложный момент связан с началом проекта. Прежде чем его запустить, долго думают: «Может быть, через год начнём». Мои друзья в Австрии хотели сделать новогоднюю сказку о маленькой девочке, занимались этим пять лет. В последний момент один из продюсеров сказал «нет». И они все потеряли — деньги, время, пять лет своей жизни. В России всё делается легче и быстрее.
Расскажите о своём американском опыте.
У меня там были фильмы, агентство. Там я учился в киношколе в Голливуде. Это совсем другая работа и огромная конкуренция везде, в любой сфере. Все боятся искусственного интеллекта. Люди переживают из-за сложной политической ситуации, ведь никто не знает, что будет дальше. И это чувствуется, особенно в кино. В России другая философия: твоё кино должно быть, что бы ни происходило. Я знаю актёров, которые не снимались десять лет назад, а сейчас все заняты в кино.
Где вы в основном живёте?
Между Россией и Австрией.
Вы готовились к театральной карьере?
Да. Я играл два года в театре в Мюнхене и Вене, но моя любовь с детства — это кино. Я сначала два года учился в медицинском институте, но потом сказал: «Всё! Больше не хочу». Все в моей семье врачи, и я пошёл по стопам отца и брата. Неплохо сдал экзамены, но не захотел работать с пациентами. Ещё был вариант, что стану спортсменом, пловцом, инструктором. Для меня важно, что профессия актёра предполагает командную работу. А что значит спортсмен? Ты один против всех, если ты не волейболист.
Как вы стали сниматься в России?
В Австрии очень маленький рынок, но когда я получил предложение из России, то не думал всерьёз об этом. Что там? Мафия, медведи, Калашников? Больше я ничего не знал. Впервые снялся в проекте «Снайперы: Любовь под прицелом». Фактически это история о Ромео и Джульетте. Я был в восторге. Все трюки делал сам. Почувствовал лёгкий творческий хаос, но он почти всегда сопровождает работу в российском кино. Я очень благодарен режиссёру Зиновию Ройзману за этот опыт. Он умер два года назад. Зиновий был пожилым человеком, евреем, как я понимаю. Половина его семьи погибла в концлагере, но он так переписывал мою роль, чтобы это был немец, но не фашист, неплохой человек, который жил в плохое время. Зиновий был сильным, харизматичным человеком. Он сказал: «Я верю, что не все немцы — монстры».
Вы к тому времени были уже известным актёром и дома, и в Германии?
После школы я снялся в сериале «Шторм любви», ставшем очень популярным в Германии, получил главную роль, снимался год в 220 сериях. Каждый день мы снимали по 45 минут экранного времени. Даже не знаю, как выдержал. У меня было много текста, но это классный опыт. Благодаря этому сериалу я стал известен. Мне было 24 года, и все меня знали. Немецкий режиссёр Феликс Шультес, который живёт в России, помогал Зиновию Ройзману с немецким кастингом. Я попал в сотню немецких актёров, которых пригласили на пробы. Я же — австриец, но это было неважно. В конце концов, Гитлер — тоже австриец. Когда я в форме, а глаза у меня голубые, то все — сразу фашист.
Но теперь в вашем арсенале ещё и былинный богатырь Алёша Попович.
Ну, да. Есть актёры, которые всегда играют стереотип. Мне это скучно. Недавно я сыграл в сериале «Константинополь» русского боксёра. Мы снимали в России, Баку, Турции. Всё было прекрасно — режиссёр Сергей Чекалов, актёры (снимались Оксана Акиньшина, Александр Устюгов, Кирилл Кяро, действие происходит в 1920 году). Больше пока не могу ничего рассказывать. Ещё был хоррор, где я впервые сыграл русского человека. Всё это переозвучивали, потому что я не так хорошо говорил по-русски. Сейчас есть программа, которая убивает акцент, когда я говорю на русском.
Моя американская подруга занимается с голливудскими актёрами разных национальностей, корректирует их речь, убирает акцент или прибавляет перед съёмками.
У меня в Голливуде тоже был коуч, когда я должен был говорить на американском английском. Я тогда много этим занимался, читал на американском английском.
Вы давно живёте в России. Появились новые привычки? Что-то поменялось в менталитете?
Моя русская жена иногда мне говорит: «Вот сейчас ты русский». Это смешно. Когда я бываю дома, в Австрии, то мне кажется, что всё там очень медленно. В воскресенье никто не работает. Всё закрыто. Это тоже хорошо, но в России всегда и всё возможно. Особенно на съёмках я привык к тому, что многие вещи можно решить очень быстро. Есть, конечно, актёры, которые заставляют долго себя ждать, чтобы показать, какие они крутые. И мы должны их терпеть. В основном же все люди у вас быстрые, стремительные, и это мне нравится. Вы более самостоятельные, потому что не ждёте откуда-то помощи и надеетесь только на себя. Либо я сам это сделаю, либо никто этого не сделает. В нашей богатой Австрии и Европе в целом это проблема. Все сытые. Всё у нас есть. Это плюс и минус. Австрия — нейтральная страна, всё в ней тихо, спокойно, безопасно. Это хорошо. В России мне нравится то, что много всего происходит, идёт постоянное движение. Все, образно говоря, голодные и чего-то хотят.
Ваш сын — билингв? На каком языке говорит?
Он — трилингв. Я с ним на немецком языке говорю, моя жена Вика — на русском. А с ней мы разговариваем только на английском. Леонарду сейчас четыре года, и он лучше меня говорит на русском, без акцента, как москвич. И на немецком он со мной просто идеально разговаривает, не как австриец, а как немец. По-английски всё понимает. Я в восторге.
Большая разница между австрийским и немецким?
Всё зависит, откуда ты, из Вены, Тироля… Это как британский и американский английский. В Германии тоже чистого немецкого почти нет. Разве что в Ганновере и ещё трёх-четырёх деревнях вокруг сохраняется классический немецкий язык. В Баварии, где я пять лет жил, сильный диалект, и мне это нравится.
Как сложилась судьба ваших однокурсников, с которыми вы учились в Вене?
Я даже не знаю.
