Художник Игорь Новиков рассказал о мифах и правде “Фурманного переулка”. Обычно считается, что арт-пространство в Фурманном переулке (дом №49), где творили такие известные личности, как Фарид Богдалов, Юрий Альберт, Свен Гундлах, Вадим Захаров, Константин Звездочетов (а также участники арт-групп «Мухоморы» и «Чемпионы мира»), Николай Овчинников и многие другие, возникло в 1987 году как «сквот» в расселенной коммуналке. Эта история кажется воплощением перестроечного духа свободы. Однако художник Игорь Новиков, один из пионеров русского нонконформизма и непосредственный участник событий, опровергает идею самозахвата пустующих помещений. Он предлагает собственную хронологию, согласно которой «Фурманному переулку» в сентябре 2025 года исполнится сорок лет.
Что не так с датой основания?
— Когда я заканчивал Суриковский институт, мне остро требовалась творческая мастерская. С 1985 года я активно обращался в ЖЭКи, так как именно они тогда распоряжались пустующими чердаками, подвалами и даже первыми этажами. Благодаря моим связям в Бауманском райкоме партии, директор 5-го ЖЭКа Светлана, весьма интеллигентная женщина, пообещала мне помочь. После нескольких неудачных предложений, она сообщила, что началось расселение домов в Фурманном переулке, где проживали высокопоставленные военные, включая маршала СССР Шапошникова. У Шапошникова был план создания нового жилого квартала для Генштаба. Старые здания, в том числе дом №18 по Фурманному, подлежали сносу. Светлана незамедлительно проинформировала меня о целом каскаде освобождающихся квартир. Это был 1985 год.
Сквот или официальное разрешение?
— Это немного напоминает сюжет «Джентльменов удачи» — «выбирайте любую квартиру, дом под снос, жильцы выселены»… Почти так, но Светлана поставила условие для получения первой мастерской: необходимо было оформить Ленинскую комнату в 5-м ЖЭКе. Я не силен был в шрифтах и лозунгах, поэтому пригласил Фарида Богдалова, знакомого лаборанта-графика из Суриковского института, которого ранее уволили. Он был без работы и жилья, поэтому с радостью согласился на подработку и поселился в моей мастерской, видя в этом свой последний шанс остаться в Москве. Через полгода или год произошло то, что называют сквотом. Но на самом деле никакого самозахвата не было: Светлана фактически распределяла эти помещения. Мы платили ей небольшие суммы, 100–200 рублей, что для нас было посильно, так как ребята подрабатывали, продавая картины в Измайлове и на Арбате. Сквот существовал мирно до 1990 года.
Печально известный «разгром»
— А потом случился известный «разгром»? Да, но его можно было бы избежать, если бы художники не попытались официально оформить помещения, обратившись к префекту Центрального округа Александру Ильичу Музыкантскому. Им советовали не делать этого: «Вы платите, и мы не замечаем вашего присутствия». Однако, когда информация о «нелегальных» жильцах дошла до Шапошникова и Генштаба, немедленно была отправлена рота солдат. Они выломали двери, окна, выбросили вещи и отрезали батареи. Так закончилась история «Фурманного».
Был ли художник готов к «разгрому»?
— То есть ваша мастерская тоже пострадала от этого «разгрома»? Вы были к этому готовы? Я предвидел скорый конец. Светлана предупреждала, что с началом капитального ремонта здания нас выселят. Поэтому я постепенно перебрался в Банковский переулок, забрав все свои картины.
Истинная хронология и мировое признание
— Итак, какова же истинная хронология «Фурманного переулка»? Хотя повсеместно указывают период с 1987 по 1990 год, на самом деле сквот существовал с августа, а точнее, с сентября 1985 года по октябрь 1990 года. Однако важнее не точные даты, а те, кто помог ему получить мировое признание. Если бы в 1988 году арт-критик Лариса Кашук не представила нас Петру Новицкому, президенту Польского фонда современного искусства, то не было бы ни выставки 1989 года на фабрике Норблина, ни масштабного проекта «Нонконформисты» (Варшава, 1993; корпус «Бенуа» Русского музея в Санкт-Петербурге, 1994). Возможно, само понятие «нонконформисты» не закрепилось бы за русским искусством. До этого, кстати, в 1990 году прошла выставка в Музее Мануар города Мартиньи (Швейцария), на открытие которой я ездил, а также был издан 400-страничный каталог картин по инициативе Жана Пьера Броссара, представителя ЮНЕСКО от Швейцарии. Именно после этой выставки в Швейцарии «Фурманный переулок» приобрел статус мирового бренда. История могла сложиться иначе, как это произошло с другими подобными объединениями, например, в Крапивенском переулке, которые не получили такой поддержки в виде книг и каталогов.
