В успешной компании, где Ваня Иванов начал свою карьеру после университета, царила идеальная атмосфера: не было места сплетням, интригам и кумовству. Сотрудники, хоть и не были моделями красоты, обладали высокими человеческими качествами, были доброжелательны и открыты. Они тепло приняли Ваню, помогли ему освоиться и поддержали в начинаниях, превратив рабочее общение в процесс постоянного профессионального роста и свободного обмена мнениями. Ваня быстро влился в этот дружный и позитивный коллектив.
Внезапно всё изменилось. На место ушедшего на пенсию мудрого руководителя среднего звена пришел новый начальник — неопрятный, вечно небритый и хмурый тип, похожий на взъерошенного кабана. Однако коллектив встретил его радушно, окружив вниманием, будто видя в нем единомышленника, разделяющего их принципы.
Даже его нечленораздельное бормотание не смутило доброжелательных сотрудников. Хотя некоторые и критиковали его грубые привычки, в целом этот неопрятный обжора не разрушил оптимистичный настрой трудоголиков. Они надеялись, что он изменится со временем, ведь он казался искренним и естественным, в отличие от скучных чиновников из других ведомств. Сотрудники ценили, что он не скрывает свои недостатки и не придирается к подчиненным, а его ложь была сравнительно безобидной.
Человеческие коллективы, подобно муравейникам, стремятся сохранить привычный уклад и хрупкий комфорт – это естественный защитный механизм. Страх потерять стабильность, нежелание новых конфликтов и стремление избежать проблем объяснимы. Бесконфликтное существование оттачивается опытом, а секреты взаимопонимания передаются из поколения в поколение.
Никто и не подозревал, что грядут серьезные потрясения, способные привести к краху процветающей компании. Но уже через год Ваня с ужасом наблюдал признаки разрушения: сплоченный коллектив охватила внутренняя мутация, начался раскол, а прежняя спокойная атмосфера превратилась в хаос и разложение.
Оказалось, что новый руководитель пришел из структуры, где было много таких же неопрятных и неприятных личностей. Вскоре он привел себе помощника — человека с тяжелой челюстью, тусклыми глазами, в мятых брюках и стоптанных ботинках, производившего жуткое впечатление. На корпоративных вечеринках он открыто демонстрировал свою спутницу, вызывая отвращение. Но поскольку похоть не считалась критическим недостатком для начальника, старожилы смирились с его присутствием.
Сотрудники, привыкшие к деликатности, верили, что внешность обманчива и под уродливой оболочкой может скрываться чувствительная душа. Они рассуждали, что было бы несправедливо, если бы человек был одновременно глуп, груб и безобразен. В противном случае, внешнее уродство на фоне прекрасного внутреннего мира могло бы стать причиной страданий для такого человека, который подвергался бы буллингу и избеганию, будучи на самом деле «чудесным принцем» или «царевной в лягушачьей шкуре».
Сотрудники даже обсуждали строки Александра Блока «Сотри случайные черты!» и стихотворение Николая Заболоцкого, подтверждая идею о том, что не стоит судить по первому впечатлению: «А если так, то что есть красота?.. Сосуд она, в котором пустота, или огонь, мерцающий в сосуде?»
Однако вскоре стало очевидно, что связь между внешностью и внутренним миром гораздо проще и прямолинейнее. Черты лица — высота лба, надбровные дуги, скулы, цвет и разрез глаз — многое говорят о способностях человека. Внешность часто красноречивее слов свидетельствует о деловых качествах и ответственности.
Банальное утверждение «глаза — зеркало души» оказалось верным. Они отражают внутренние физиологические процессы, метаболизм, состояние кожи, что формирует общий облик. Это подтверждает, что Ломброзо был прав в своих наблюдениях.
Прибытие третьего компаньона, с «утиным» носом, вразвалку и в засаленных пиджаках, завершило формирование новой, мрачной эпохи в компании. Его лоснящееся лицо казалось настолько жирным, что на нем можно было жарить блины.
Число неприятных, отталкивающих выскочек росло. Появился молодой человек в растянутых трениках, которого привели новые покровители. Ради его назначения пришлось понизить до вахтера основателя компании, но даже изгнанник, испытывавший отвращение к новоприбывшему, стыдливо думал о том, как бы не обидеть юнца, не дать ему понять, насколько он неприятен. Ведь многие верили, что «гадкие утята» могут превратиться в «прекрасных лебедей». Из страха нанести моральную травму, отвращение заменили показным сочувствием.
Вскоре выяснилось, что этот юноша был нечист на руку и постоянно искал возможность что-нибудь украсть. Однако сотрудники боялись даже намекнуть на его воровство. Открытое противостояние началось лишь тогда, когда в ответ на просьбы о работе он стал писать доносы, обвиняя коллег в травле «талантливой поросли». Его покровители-мастодонты, разумеется, его отстояли.
Ядро этой «шайки» пополнялось всё более отвратительными личностями, словно сошедшими с картин Брейгеля и Босха, где художники изображали людей без прикрас. Коридоры и кабинеты наполнялись все более мерзкими лицами. К ним присоединились и женщины – агрессивные «амазонки», привыкшие добиваться желаемого силой. Одна из них, с ртом, похожим на трещину в пироге, особенно нацелилась на Ивана.
Тогда наивные сотрудники поняли: их оппоненты — совсем иные существа, объединенные собственным, извращенным пониманием красоты. О сопротивлении не могло быть и речи – в ответ на малейшее неповиновение, эти хамы попросту плевали в лица своих оппонентов.
В конце концов, Ваня сам стал неотличим от тех, кто оплевывал других. Молодые сотрудники, приходящие в деградировавшую компанию, смотрели на него с восхищением. Он, шепелявый, пучеглазый и сморщенный, с обвисшими черными «скулами», похожими на гнойные нарывы, казался им идеалом. Если бы он только перестал вспоминать о «старых добрых временах», он стал бы абсолютным примером для подражания в этой новой, искаженной реальности.
