«Человек, который любит играть, не может быть злым»
Отмечая свое 50-летие, Константин Богомолов – режиссер, известный своей смелостью, порой вызовом, но всегда тонкой эстетикой – представляет свой уникальный алфавит. Это не просто набор слов, а глубокие размышления о жизни и творчестве, формирующие своеобразный свод правил, по которым он живет. За короткое время он сумел преобразить Театр на Малой Бронной, сделав его одним из самых заметных и интеллектуальных мест на культурной карте. Вместо традиционного юбилейного интервью, мы предложили Константину составить собственный алфавит, где каждой букве соответствует важное для него понятие. В результате получился подлинный автопортрет художника.
Фото: Пресс-служба
А — это, конечно же, Анна. Моя дочь, воплощение любви, счастья, заботы и неизменного волнения. Я безмерно ею горжусь, постоянно думаю о ней и чувствую себя абсолютно бессильным перед ее обаянием. Анна навсегда растопила мое сердце.
Б — это Боль. Неотъемлемая часть человеческого бытия, боль всегда является вызовом. Примечательно, что первые звуки этого слова совпадают с началом слова «Бог». Без душевной и физической боли немыслим человек. Важнейшим аспектом боли является способность найти в себе силы для ее преодоления. Именно в этом умении – не только испытывать боль, но и находить в себе мужество для дальнейшей жизни – проявляется истинная сущность человека.
В — это Воля. Как и «Боль», это слово из четырех букв, и я полностью разделяю пушкинскую мысль: «На свете счастья нет, но есть покой и воля». Воля, по моему убеждению, ключевое качество, определяющее личность. Большая часть проблем современного поколения, на мой взгляд, кроется не в отсутствии таланта, который дан каждому от Бога, а в дефиците воли. Именно воля — величайший человеческий дар. Интересно, что слово «воля» имеет двойное значение: как сила духа и как свобода. Это объединение смыслов крайне важно, поскольку свобода необходима, но истинная воля должна уметь направлять и ограничивать ее.
Г — это Город. Я искренне люблю городскую среду, эту живую суету «каменных джунглей», которыми для меня является Москва. Несмотря на внешнюю активность, она дарит мне ощущение дома и уюта. Я чувствую, что это мои улицы, моя стихия, мои люди. Город для меня — это как воздух, без которого я не могу представить свою жизнь.
Д — это Дорога. Удивительно, но то, что когда-то безумно увлекало меня, теперь утратило прежний интерес. Возможно, это связано с возрастом или с тем, что я обрел в жизни место, откуда не хочется уезжать. Внутреннее движение, поиск и развитие стали для меня куда важнее внешних перемещений.
Е — это «Еже-». Эта приставка со временем приобрела для меня огромное значение: ежедневно, ежечасно, ежеминутно. Важно постоянно прилагать усилия, двигаться вперед, пусть даже на миллиметр. Нельзя откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. С годами это чувство обостряется, ведь песок в часах неумолимо утекает, и осознание этого только усиливает жажду жизни. Отсюда мы переходим к следующей букве – «Ж».
Ж — это Жажда жизни. Жить с жаждой, жить жадно. Я как-то прочитал у экзистенциалистов фразу: «В жизни нет смысла, но жить надо так, как будто она смысл имеет». Я не берусь утверждать, есть ли в жизни смысл, но убежден, что ежедневные усилия, стремление выйти за рамки своих возможностей, знаний и ограничений, накладываемых жизнью и временем, и есть проявление этой жажды. И, возможно, именно эта жажда в итоге и приоткроет завесу над смыслом бытия.
Ё — эту букву я, пожалуй, пропущу. Однако первое, что приходит на ум, — одно емкое русское слово, которое я ценю за его экспрессию, ярость и колоссальную энергию. Я не ханжа, часто использую такие слова в быту и спокойно отношусь к их употреблению другими. Конечно, им не место в публичном пространстве и тем более в речи детей. Но иногда без них невозможно высвободить накопившуюся внутри бешеную энергию, выбросить ярость или негатив не действием, а словом. Русская культура и русский язык обладают уникальным диапазоном — от высочайших вершин до лексики, аналогов которой нет во многих других языках. Я помню, как еще в студенчестве высокообразованные филологи исследовали эту часть языка, признавая ее неотъемлемой частью нашей культуры. Однажды, работая в провинциальном латышском театре в Лиепае, я шел по улице, разговаривая по телефону по-русски. Вдруг некий человек начал выкрикивать мне что-то на латышском, очевидно, проклятия. И среди этих слов неожиданно прозвучал русский мат, но с характерным латышским акцентом. Это показалось мне забавным. Позднее я узнал, что латышский язык не имеет такой лексики, но она им пришлась по вкусу, и они успешно адаптировали ее, сделав частью своего языкового арсенала.
Фото: Пресс-служба
З — это Зима. Я очень люблю это время года, когда все укрыто снегом. Обожаю Новый год, деревья в снежном убранстве. Мне близки описания снегов и санных прогулок в русской литературе, например, в «Детстве Тёмы» Толстого. Это счастливая, снежная и нежная пора. Зима — особая, неотъемлемая часть русской культуры. Если климат изменится безвозвратно, это станет не просто потерей погодных условий, а колоссальной культурной утратой.
И — это Игра. Для меня это понятие столь же фундаментально, как «воля» и «боль». Игра — это то, с чего человек начинал осваивать мир, и что, как ни парадоксально, позволяет ему оставаться добрым. Человек, увлеченный игрой, не способен быть по-настоящему злым или агрессивным; его агрессия — это агрессия азарта, всегда спортивная. Игра является краеугольным камнем искусства. Я считаю себя очень игровым человеком, ценю спортивные игры. И хотя театр, безусловно, игра, для меня это нечто большее — это целый способ существования.
Й — кроме Йода, ничего не приходит на ум. Йод, зеленка, детство… Это символы детских болезней, совершенно ребяческого состояния. Темный, густой йод на коже — будто чернила, которыми жизнь пишет на тебе свои первые буквы.
К — это, безусловно, Ксения. На наших свадебных приглашениях красовалось «К и К» — Константин и Ксения. Моя жена, моя любовь. Я безмерно счастлив с ней и глубоко благодарен за то, как многому она меня учит, как абсолютно понимает. Мне кажется, я обрел невероятное счастье. Признаюсь, за это счастье пришлось побороться, и я горжусь тем, как отчаянно и сложно я шел к этой прекрасной женщине. Теперь мне не нужно ничего другого.
Л — это Лапы. Собачьи лапы, конечно. Я очень люблю собак; у моих родителей бывало до трех питомцев, подобранных с улицы. И сам я однажды принес в дом собаку. Для меня любовь к собакам — это своего рода индикатор, показатель человеческой сути. В этом есть что-то совершенно особенное, что во многом определяет личность.
М — это Мама. Моя мама. Мне кажется, я очень на нее похож. Это естественно, но всегда вызывает удивление и глубокую благодарность. Ее безграничная вера всегда поддерживала и продолжает питать меня. Она всегда была на моей стороне, что для меня чрезвычайно важно. Возможно, я говорю очевидные вещи, но для каждого человека открытие таких глубоких чувств к матери — это настоящее волшебство, хотя и не каждому дано испытать его.
Н — это Нет. Чрезвычайно важное слово для меня, которому я продолжаю учиться. Это целая наука, достойная изучения в университетах. Тот, кто владеет им глубоко и осознанно, а не поверхностно, кто знает, когда и как применить это слово, обладает поистине ценным знанием и мастерством. Я лишь на пути к этому, но верю, что мое обучение проходит успешно.
Фото: Пресс-служба
О — это Отец. Два года назад его не стало, но, кажется, его уход не изменил нашей с ним связи. Он всегда был немногословен, переживая все драмы, бури и эмоции внутри себя. Он невероятно умел скрывать свои внутренние переживания, оберегая от них близких. Он был человеком поразительной глубины. Мне кажется, что именно о нем написаны мои любимые строки Гофмансталя: «Да, глубь колодца знает то, что знал склонившийся над ней…».
П — это Пушкин. Для меня он стал символом этого 50-летнего рубежа. Когда осознаешь, насколько его творчество прекрасно, изысканно, изящно и абсолютно совершенно. Пушкин — это и есть подлинность.
Р — это Работа. Без нее мы ничего не представляем. Без труда нет ни семейного счастья, ни любви, ни смысла. Конечно, речь идет о любимой работе. Но даже если она не всегда самая любимая, я глубоко убежден, что именно труд превратил обезьяну в человека. Необходимо работать, как физически, так и душевно. Банальная, но от этого не менее истинная строка «душа обязана трудиться» остается для меня незыблемой.
С — это Слово. «В начале было Слово…» Если и есть что-то, в чем я по-настоящему разбираюсь, так это в слове, тексте, литературе. Это то, что я умею делать лучше всего, чувствую глубже всего — не театр, не кино, а именно слово. В действительности, если у меня и есть истинное призвание, то это призвание к слову. Так сложилось, что я вернулся к написанию текстов через театр, за что театру безмерно благодарен. Я прошел долгий путь, чтобы вернуться к своему истоку, но, как поется в известной песне, «нормальные герои всегда идут в обход».
Т — это Терпение. Это понятие тесно связано с «болью», «волей», «работой» и другими ключевыми словами. Я глубоко убежден, что талант есть у каждого, но для его реализации необходимо терпение. Нужно трудиться, не сдаваться и не впадать в уныние.
У — это Уныние. Это действительно самый тяжкий грех, ибо уныние — это добровольное право, которое человек дает себе на потерю веры. Уныние — это своего рода предательство по отношению к Богу, и потому оно является тягчайшим прегрешением.
Ф — это Финал. Странное, обманчивое понятие: кажется, что это конечная точка, но на самом деле искусство финала заключается не в завершении истории, а в умении вовремя уйти — как со сцены, так и из жизни. С годами приходит понимание, что овладеть этим искусством, возможно, самое главное.
Х — это Хрен. Я очень люблю эту прекрасную русскую приправу, хотя и не являюсь поклонником острого перца. Хрен со студнем — для меня это идеальное сочетание вкусов.
На репетиции. Фото: Пресс-служба
Ч — на эту букву мне не приходит в голову ни одного слова, и пусть это останется пробелом. Точно так же я обойду «Ш» и «Щ». Это не из-за лени: в шипящих согласных ощущается странная вязкость, словно болото, в котором погряз барон Тузенбах из моего последнего спектакля. В них нет твердой опоры. Хотя согласные обычно служат «колоннами» для слов, на «Ч», «Ш», «Щ» опереться невозможно — они не твердые и даже не мягкие, а какие-то совершенно жидкие.
Ъ, Ь — не знаю.
Ы — эта буква навсегда связана для меня с фильмом Георгия Данелии «Кин-дза-дза». Я очень люблю эту картину, особенно ее первую часть. Несмотря на некоторую затянутость, она великолепна, наполнена чудесным хулиганством взрослых людей.
