Марина Есипенко, ведущая актриса Вахтанговского театра, чье имя стало синонимом легкости и вдохновения на сцене, отмечает свой юбилей. Она всегда отдавала предпочтение работе, а не борьбе за роли, и это ценили режиссеры. Несмотря на обширную галерею созданных образов, для многих она навсегда останется Принцессой Турандот в легендарном спектакле. В преддверии праздника актриса поделилась воспоминаниями, перелистывая свой жизненный и творческий фотоальбом, освещая знаковые моменты своей карьеры и личной жизни.
Сразу после окончания Театрального института имени Бориса Щукина Марина Есипенко была введена в несколько спектаклей Вахтанговского театра, где быстро зарекомендовала себя как яркая индивидуальность. Это привлекло внимание ведущих режиссеров рубежа двух веков, таких как Адольф Шапиро, Александр Белинский, Гарий Черняховский, Владимир Мирзоев, и, конечно же, Петр Фоменко.
Воспоминания о Петре Фоменко
Петр Фоменко подарил ей три незабываемые роли: леди Гамильтон в «Государе ты наш батюшка», Шелавину в «Без вины виноватых» и Лизу в «Пиковой даме». Для Фоменко объем роли не был решающим; он знал, что эта актриса с ее изящной фигурой и неповторимым тембром голоса сможет воплотить любой образ.
К примеру, роль Шелавиной в пьесе Островского, хоть и эпизодическая, но невероятно выразительная. Героиня Есипенко, по отзывам критиков, предстала как «бесстыдница с добрым сердцем». Несмотря на ее проступок, зрители не осуждали ее, а любовались. Своей игрой актриса создавала радостную и светлую атмосферу спектакля, истинно вахтанговскую.
Легендарная Турандот III
Особое место в ее карьере занимает роль принцессы Турандот III. Многие отмечали ее сходство с Юлией Борисовой, исполнительницей Турандот II. Несмотря на трудности, пережитые спектаклем в 90-е годы (несколько переработок), Есипенко целых 18 лет играла эту жестокую красавицу, характер которой был ей совершенно чужд.
Именно этот легендарный спектакль принес актрисе личное счастье: ее игру увидел актер и бард Олег Митяев и, подобно принцу Калафу, был покорен исполнительницей главной роли. Марина, в отличие от своей героини, не стала устраивать коварных испытаний, а без лишних загадок отдала ему свое сердце — на всю жизнь.
Гибкость и перевоплощения
Марина Есипенко не боится возрастных ролей и смены амплуа. После Андромахи в «Троиле и Кресиде» и баронессы Штраль в «Маскараде» (постановки Римаса Туминаса), спустя годы она вышла на сцену в его же спектакле «Война и мир» в роли княгини Друбецкой. Зрители, привыкшие видеть Есипенко в образах красавиц, поначалу даже не узнавали актрису, которая перевоплотилась в суетливую и не всегда приятную даму полусвета. А в прошлом году она вновь предстала в образе обворожительной оперной дивы в спектакле «Говори со мной», основанном на малоизвестных пьесах Теннесси Уильямса. Этот «жонгляж масками» — ее любимое занятие, и остается лишь пожелать, чтобы режиссеры предлагали ей как можно больше новых, разнообразных ролей.
Листаем фотоальбом Марины Есипенко
«Здесь мне шесть лет, и я в гостях у дяди на даче, — вспоминает Марина. — Моя двоюродная сестра купила тогда невероятно красивую бордовую «Яву». В Омске это было событие. Тетя Валя приехала на этом мотоцикле, и я впервые примерила шлем. Не помню, кто меня фотографировал, но я явно кокетничаю, приложив пальчик к губам — настоящий кокет в мотоциклетном шлеме.»
«С самого детства меня называли артисткой. Я любила наряжаться в мамины платья, надевать туфли на высоком каблуке и устраивать представления во дворе прямо на скамейке. Мечтала стать балериной. Когда мне подарили пуанты, я положила их на подушку и уснула с ними в обнимку. Но на следующий день, натянув их и попробовав танцевать, я натерла кровавые мозоли. Тогда я поняла, что красота дается очень большим трудом.»
«Постановка Гария Черняховского «Принцесса Турандот», третья по счету в Вахтанговском театре, появилась в 1991 году. Мы продолжили репетировать ее в день путча, это просто так совпало с расписанием. Мы работали день и ночь, иногда я даже ночевала в гримерке, потому что поздно, а тем более ночью, ходить по Москве было небезопасно. Помню, как шла из общежития в театр по Новинскому бульвару, а там лежал перевернутый троллейбус, словно раненый зверь…»
«Накануне премьеры Гарий Маркович назначил прогон на 11 утра. Я, чтобы не возвращаться в общежитие поспать пару часов, снова осталась в театре. В гримерке я включила свет, закрыла дверь на щеколду – хорошо помню это – и легла на диванчик. Уснула при свете, конечно, в волнении, ведь на премьеру ждали Михаила Сергеевича Горбачева. Уснула, а дальше…»
«Не знаю, что это было – сон от невероятной усталости или явь, но я увидела, как открывается запертая мной дверь, и заходит Цецилия Львовна Мансурова. Она выглядела именно так, как нам ее описывали в институте: рыжая, с большими руками, в темной юбке и серо-бежевом свитере. Я приподнялась с дивана и ошарашенно, почему-то осипшим голосом, заикаясь, произнесла: «Це-ци-лия Львов-на…» Она ответила: «Деточка, ты спи, спи, я просто зашла к тебе на минуточку, чтобы сказать – не волнуйся, всё… будет… хорошо… Ты поняла меня?» Я прохрипела: «Да-а-а…» – и она ушла, а я продолжила спать. Что это было, я до сих пор не знаю. Но каждый раз, когда я это рассказываю, у меня мурашки по коже бегут.»
«Это мой любимый спектакль «Без вины виноватые» Петра Наумовича Фоменко. А это фото сделано не во время спектакля, а после. На спектакль было невозможно попасть, вся Москва рвалась на него, а играли его в небольшом зальчике – точнее, в зрительском буфете, который Петр Наумович превратил в малую сцену театра.»
«И вот неожиданно умирает Юрий Волынцев, игравший Шмагу, чью реплику все знали: «Мы актеры, наше место в буфете». Тогда все занятые в спектакле корифеи – Юлия Борисова, Юрий Яковлев, Людмила Максакова, Вячеслав Шалевич – попросили Ульянова ввестись на роль Шмаги, чтобы спектакль не погиб. Для Михаила Александровича это было очень сложно, потому что у него до этого никогда в жизни не было вводов в чужие роли. Но он согласился ради своих партнеров, чтобы спектакль жил. В общем, он изменил своим принципам ради друзей. Такой он человек.»
«А это царица Клеопатра в «Мартовских идах», постановка Аркадия Каца. Грудь как шашка наголо, но здесь я суровая – всё-таки царица Египта. Шикарные костюмы сделал нам Слава Зайцев. Время было трудное, особо не из чего было шить, но я получила великолепные костюмы, а наши театральные мастерицы расшивали их вручную – дивная работа. Один костюм был цвета электрик, парик достался от Юлии Константиновны Борисовой из спектакля «Антоний и Клеопатра», корона тоже от нее.»
«Моими партнерами в «Мартовских идах» были любимейшие Михаил Александрович Ульянов и Юлия Константиновна Борисова. Она играла актрису Кефариду, Ульянов – Цезаря. И вот я выхожу, встаю в позу, которую придумала себе, увидев Клеопатру на фресках. Стою, вся сияю, на голове корона, змея. Клеопатра приехала в Рим, а Антоний – Михаил Александрович, – сидя на авансцене, должен сказать: «Сколько раз я держал у себя на коленях этого свернувшегося в клубочек котеночка. Барабанил пальцами по ее маленьким коричневым ступням и слышал, как голосок возле плеча мне шептал». И в этот момент должна была вступать я со своим текстом – про урожаи, про рабов и так далее. В общем, жду его реплику, а он не начинает. В тот вечер он был очень уставший: заседания у него, пленумы были…»
«Наконец начинает: «Сколько раз…» Пауза. Ему с двух сторон суфлер и помощник режиссера подсказывают: «…держал на коленях этого свернувшегося в клубочек котеночка…» Тишина. Вторая попытка: «Сколько раз…» И снова суфлер и помреж ему про котеночка шепотом. И наконец, рассердившись на себя, Михаил Александрович произносит: «Сколько раз я держал этого скотеночка, который мне говорил…» А мне вступать, но от хохота не могу сказать ни слова. Но я выстояла и, чуть не плача, проговорила свои вопросы.»
«После того как мы сошлись в центре сцены, я смотрю на него – он смеется и тихонько говорит: «Прости-и-и-и». Мы потом долго хохотали за кулисами. И еще долго, когда я в каком-то спектакле готовилась за кулисами к выходу, партнеры говорили мне: «Ну что, скотеночек, на сцену?..»
«Я в здоровых мужских ботинках. Это была просто фотосессия, наверное, вторая в моей жизни. Художник Василий Чикашов делал ее по просьбе Олега (Олег Митяев – муж Марины Есипенко). Меня загримировали, сделали прическу, не совсем мне свойственную. А ботинки эти – Васины… Я еще про себя тогда подумала: «Грубые какие. И при чем здесь я?» Но вроде ничего получилось, интересно.»
«Спектакль «Говори со мной» по пьесам Уильямса. Его в прошлом году выпустил наш молодой актер и режиссер Эльдар Трамов. Это прекрасный и глубокий спектакль о человеческом одиночестве, о том, как важно слушать и слышать друг друга, и, конечно, обязательно говорить. Эльдару Трамову, которого я считаю надеждой нашего театра, удалось то, что не всегда получается у многих маститых режиссеров, – объединить на сцене несколько поколений актеров: меня, Ольгу Тумайкину, Олега Макарова, а также актрис помоложе – Сашу Стрельцину, Аню Антонову и совсем молодых ребят. Этот спектакль нас так сплотил, мы, как одна большая семья, очень любим друг друга.»
«Ну а здесь моя семья – Олег и Даша. Самые любимые на свете люди. Это празднование моего дня рождения года три назад. Мы с Олегом решили в тот день надеть тельняшки, потому что накануне был День Военно-морского флота. А Олег – моряк, хотя служил не на корабле.»
«Когда я была маленькая, то всегда страдала, что не могу прийти в школу и, как все дети это делают, на свой день рождения подарить друзьям конфеты и яблоки. И чтобы все хором крикнули: «Поздравляем!!!» И так продолжается всю жизнь: 30 июля друзья-товарищи разъезжаются по отпускам. И теперешний мой юбилей мы решили с семьей и друзьями отпраздновать в Сочи. А когда все наши вернутся с гастролей и из отпусков, 19 сентября в Арт-кафе театра отпразднуем мое совершеннолетие. Будем петь, гулять. Надеюсь, что мои сотоварищи приготовят какие-то номера.»
