В Москве состоялась церемония прощания с выдающейся актрисой Ниной Гуляевой. В свои 94 года она завершила свой жизненный путь, посвятив почти семь десятилетий служению Художественному театру, который был для нее истинным домом. Вся её жизнь была наполнена любовью и творчеством, в окружении супруга, народного артиста СССР Вячеслава Невинного, и сына, также названного Славой.
Церемония прощания с Ниной Ивановной прошла не на сцене, а в фойе театра. Возможно, это связано с тем, что последние пять лет актриса уже не выходила на подмостки, или с другими организационными причинами. Однако очевидно, что вся её судьба была неразрывно связана с Художественным театром, который она обожала, и который отвечал ей глубокой привязанностью. В молодости Нина Гуляева, маленькая, подвижная и звонкая, напоминала жизнерадостного, азартного подростка. Её уникальная фактура травести дарила ей множество ярких и значимых ролей.
Еще будучи студенткой третьего курса Школы-студии МХАТ, Нина Гуляева поразила всех, сыграв маленького мальчика Серёжу в «Анне Карениной». Стоя в кроватке, он протягивал ручки к своей матери, повторяя «Мама, мама…». Эту роль исполняла великая Алла Тарасова, которая сразу же взяла юную партнёршу под своё покровительство. Именно эта «мальчишеская» роль стала для Гуляевой счастливым билетом в труппу Художественного театра.
Позднее она блистала в роли фантастической Суок в «Трёх толстяках». В сцене, где цирковая танцовщица, изображая куклу наследника Тутти, пряталась в коробку, Нина Гуляева демонстрировала такую правдоподобную кукольную пластику, что зрители были уверены в подлинности её исполнения. Мало кто знал, что все сопутствующие звуки — скрипы и щелчки старинной куклы — в это время воспроизводил её супруг, Вячеслав Невинный.
Затем последовала роль Шурки в легендарном спектакле «Егор Булычёв и другие», после которой о Гуляевой стали говорить как о мастере, заслуживающем высших наград. В 38 лет она была удостоена звания народной артистки России и продолжила играть роли молодых и взрослых женщин: Валерию в «Утиной охоте», Зою Самохину в «Сталеварах», Дарину в «Тартюфе», Полину Андреевну в «Чайке».
С её талантом с удовольствием работали такие выдающиеся режиссёры, как Ливанов, Ефремов, Эфрос. Под их руководством Нина Гуляева создала впечатляющую галерею сценических образов. Даже в серьёзных, страдающих от неразделённой любви дамах или, позднее, в образах тётушек и бабушек, в ней нет-нет да и прорывались тот азарт и бесшабашность, которые были присущи её ранним «мальчишеским» и «девчоночьим» ролям. Она могла быть совершенно разной на сцене МХАТа, где служила всю свою жизнь, обретя там и личное счастье с актёром Вячеславом Невинным и сыном Славой, который также стал артистом. Однажды они даже вместе вышли на сцену в «Блаженном острове» с другой известной театральной династией — семьёй Юрских, подарив зрителям настоящий фейерверк эмоций.
В последние годы у Нины Ивановны почти не было новых ролей. Она мечтала о бенефисе, но, несмотря на обещания, его так и не случилось ни при Олеге Табакове, ни при Сергее Женоваче. Однако актриса не теряла надежды и не унывала. Зато в спектакле «Белые ночи» её выход был по-настоящему бенефисным, оставив незабываемые впечатления у зрителей.
Поддержку старшей коллеге оказал Евгений Миронов, пригласив её в постановку «Дяди Вани» Стефана Брауншвейга в Театре Наций. Роль няньки Марины, которую она впервые сыграла у Ефремова в МХАТе, стала последней в биографии Нины Ивановны.
Как рассказала внучка актрисы Иветта Невинная, даже когда бабушка уже не выходила из дома, она продолжала репетировать. «Одна, всё время повторяла текст и была уверена, что ещё сыграет. Бабушка не собиралась сдаваться. Даже после трёх операций. Мы к ней пришли, а её только из реанимации подняли, говорить не могла, но на листке написала: “Немедленно домой!” Она была бойцом до конца…»
Проститься с Ниной Гуляевой пришли многие коллеги и друзья, среди которых были Станислав Любшин, чета Киндиновых, Авангард Леонтьев (который вёл церемонию), Марина Брусникина, художественный руководитель театра Константин Хабенский, Алексей Агапов, Алла Сигалова, Артём Быстров, Арам Арашунян.
Маленькая, хрупкая, как ребёнок, она лежала в гробу, окружённая венками и цветами. Ребёнок, до мозга костей преданный театру, не представлявший своей жизни без сцены – без костюма, без грима – теперь была тиха и смиренна. Без сцены, где почти 70 лет звенел её неповторимый голос.
