На сцене Театра Наций состоялась премьера спектакля «Жюли», основанного на знаменитой пьесе Августа Стриндберга «Фрекен Жюли». Постановка южноафриканского режиссера Джеймса Нобо стала ярким событием, особенно благодаря выдающейся игре Ольги Лерман в главной роли.
Театр Наций традиционно известен сотрудничеством с выдающимися мировыми режиссерами из Европы, США и Японии. Художественный руководитель театра Евгений Миронов успешно приглашал таких мастеров, как Роберт Уилсон, Робер Лепаж, Томас Остермайер. Сейчас театр расширяет горизонты, обращаясь к Востоку и Африканскому континенту. Уже представил свою работу режиссер из Китая Дин Итэн, а теперь мы знакомимся с театральной культурой Южной Африки.
Поставить европейскую классику пригласили Джеймса Нобо из ЮАР, художественного руководителя Объединенных театров Йоханнесбурга, управляющего десятью сценическими площадками. Он активно ставит у себя на родине, где удостоен многих премий. В Москве он впервые, открыл для себя город и высоко оценил местную кухню.
Джеймс Нобо оказался очень темпераментным человеком, его приезд вдохнул новую жизнь в театр. С исполнительницей главной роли Ольгой Лерман у него сложились дружеские отношения. В день, когда автор статьи смотрел «Жюли», режиссер отправился в Вахтанговский театр, чтобы увидеть Ольгу Лерман в роли Наташи Ростовой в спектакле «Война и мир». В его интерпретации фрекен Жюли выходит за рамки XIX века и конкретной страны, существуя вне времени и места.
На сцене воссоздан старинный графский дом, тронутый упадком, с распятием. Действие происходит в огромной кухне с большими окнами и длинным столом. В потолке зияет дыра, из которой, словно иглы, торчат балки. Эта обстановка, созданная сценографом Анастасией Юдиной, передает величие и красоту дома в состоянии полураспада.
Вдоль стен, украшенных старинными гобеленами, безмолвно сидит прислуга, изредка исполняя ритуальные коллективные танцы. Молодые актеры в роли слуг выступают как своеобразный древнегреческий хор, выражая отношение к происходящему языком пластики и танца. Это эффектное и осмысленное решение, заслуга хореографа из ЮАР Лулу Млангени. Музыкальное сопровождение к спектаклю написал Ванечка, «Оркестр Приватного Танца».
Спокойствие челяди нарушает лишь отчаянная безбожница Жюли, как ее называют в спектакле Нобо. Она не фрекен, как у Стриндберга.
В исполнении Ольги Лерман Жюли вызывающе прекрасна. В ночь на Ивана Купалу она устраивает настоящий хаос, бросая вызов всем устоям. Жюли переполняют эмоции, но после ночи с лакеем Жаном она быстро «съеживается». Эта резкая перемена поражает.
Ольга Лерман демонстрирует пик своего мастерства. Молодая и пленительно красивая, ее Жюли одета вполне современно (художник по костюмам Екатерина Злая), порой напоминая обитательницу борделя, но оставаясь при этом прекрасной хищницей. Единственное нелепое одеяние — платье, в котором Жюли готова отправиться в неизвестность за лакеем Жаном.
Александр Новин играет Жана как услужливого холопа. Однако Жан оказывается сообразительным малым. Его робость перед барышней быстро сменяется полной свободой действий. Серафима Гощанская исполняет роль его возлюбленной Кристины, скучной, правильной и усердной прислуги. Она не становится воплощением укора или совести; эту функцию берет на себя хор.
Джеймс Нобо отмечает интересность пьесы в затрагивании темы отношений между разными социальными слоями. Одни воспринимают свою удачу как должное, другие, менее счастливые от рождения, полны мечтаний и амбиций. Этот феномен универсален. Режиссер подчеркивает, что в пьесе присутствуют актуальные для современного общества проблемы: харассмент, абьюз, буллинг. А вопрос о наличии любви остается открытым для зрителя.
Нобо считает, что за каждым человеком незримо наблюдают другие, даже всего лишь пара глаз. В этом он видит миссию слуг в своем спектакле. По его мнению, в эпоху социальных сетей эта тема особенно актуальна. «Мы представили эту историю с точки зрения европейца, — говорит Нобо. — Я не хочу ограничивать себя тем, что я — южноафриканский режиссер. Мы все говорим о схожих темах, человечности, природе человека».
Ольга Лерман поделилась впечатлениями после премьерного показа: «Джеймс очень эмоционален, и мы совпали. Я ведь сама южная, из солнечного Баку. У нас всё было очень интенсивно, репетировали всего месяц. Мы выбрали рискованный путь. Я свободно говорю по-английски, и мы напрямую общались с Джеймсом, без переводчика. Было ощущение, что мы на одной волне. Кастинг был необычным. Это было в прошлом году. Я была в Китае, и мы созванивались по видео. Джеймс как-то почувствовал, что я смогу сыграть Жюли. Я всегда не любила пьесу Стриндберга и ее героиню. Проблематика высшего класса, людей с достатком, но с пустотой в душе, мне была чужда, потому что я, Оля Лерман, — Жан. Я из простой семьи и сама пробивалась наверх. Только начав работу и углубившись в материал, я поняла актуальность проблемы сегодня, когда дети не умеют любить. Их не научили этому родители, не объяснили, что такое семья, как заботиться о ближнем.
Жан и Кристина — работники дома, их следует уважать. Они живут своей жизнью. Разобравшись в этом, я полюбила и пожалела свою героиню. Мы хотели показать и ее несбывшиеся мечты. Недаром я появляюсь в свадебном платье. Свадьба у Жюли не состоялась, она разбита, не знает, что делать, готова всё разрушить. И тут появляется мечтатель Жан с планом побега. Жюли понимает, что ошиблась, что встретила не того, кто научит ее любить. И тогда становится ясно, что ей не жить. А Жан останется жить — в этом их разница. Челядь — это своего рода стены, совесть дома, наблюдатели, как и все мы, читающие новости о чьей-то жизни в соцсетях. Это же интересно! Вот и эти ребята такие. Всё это про сегодняшний день».
Принимая фатальную трактовку Ольги Лерман, получается, что земной любви не существует, и только Иисус в этой системе координат олицетворяет истинную любовь. «Он любит, а человек не способен выразить абсолютную любовь. Может быть, где-то в монастырях… Мы ходим по земле, сидим в кафе, а где-то происходят страшные вещи».
