Известный своими работами, включая портреты Владимира Путина, Дональда Трампа и Софи Лорен, Никас Сафронов является одним из самых узнаваемых художников современности. Его картина «Зимняя Москва в год Тигра» стала самым дорогим лотом на Петербургском экономическом форуме, а портрет короля Брунея был продан на Sotheby’s за 107 тысяч долларов. В преддверии своего 70-летия, которое художник, заслуженный деятель искусств России, отмечает 8 апреля, Никас Сафронов поделился своими мыслями о жизни и творчестве.
В его мастерской, расположенной в доме в Брюсовом переулке, каждая работа на стенах складывается в уникальную, самобытную художественную вселенную. В этой атмосфере Никас Сафронов поделился своими размышлениями о любви, дружбе и о работе над портретами известных личностей.
— Никас Степанович, недавно вышла ваша автобиографическая книга «Мои картины и женщины» в серии «ЖЗЛ». Что побудило вас написать ее?
— Для художника, быть включенным в серию «ЖЗЛ» при жизни — это действительно большая честь, ведь обычно ее удостаиваются ушедшие мастера. Моя история несколько иная: с годами, благодаря упорному труду в искусстве, я завоевал признание коллег, музейных экспертов и искусствоведов как в России, так и за рубежом. Это сделало меня заметной фигурой. Конечно, как и многих художников до меня — Айвазовского, Шишкина, Серова, — меня могут любить или не любить коллеги, но, как метко заметил мой друг, скульптор Александр Рукавишников, зависть нужно заслужить. Решение написать книгу не было преднамеренным; это произошло после одного необычного случая…
— Можете поделиться подробностями?
— Однажды ко мне обратился журналист, который, после нескольких интервью, предложил собрать биографические материалы и написать обо мне книгу. Я дал согласие, полагая, что это будет интересно. Однако, когда мне представили черновик, я обнаружил в нем множество историй из 90-х, что вызвало у меня недоумение. Выяснилось, что издательство не имело отношения к прославленной серии «ЖЗЛ». Это побудило меня обратиться к официальному правообладателю «ЖЗЛ», где я узнал о существовании специальной подсерии для современников — «ЖЗЛ. Биография продолжается…». В итоге я отредактировал рукопись, удалив из нее сплетни и неточности, но сохранив основную канву, так и появилась книга «Мои картины и женщины».
— Тем не менее, глава о женщинах в книге довольно лаконична, охватывает лишь подруг и жен.
— Действительно, о женщинах там сказано немного. Среди них особое место занимает Софи Лорен, с которой мы подружились после того, как она прониклась моим искусством и я написал ее портрет. Остальные — это мои жены и возлюбленные: те, кто приходил и уходил, вдохновлял и порой разбивал сердце. Безусловно, для художников и поэтов любовь играет колоссальную роль, часто совпадая с важнейшими творческими этапами, как это было у Пушкина, Лермонтова, Достоевского, Бунина, Булгакова. Женщины — это не только музы, но и источник обид, разочарований, тоски. Они наши вторые половины, ради которых мы живем и творим.
— Известна фраза, которую часто цитируют: «Женщины превращают нас в поэтов, а дети — в философов». К какой философии привели вас ваши дети?
— Как отмечал восточноафриканский поэт и художник Малькольм де Шазаль: «Дети выбирают собственный путь, и не стоит ожидать, что они станут вашими лучшими друзьями или «жилетками» для излияний». С моим сыном Лукой, который является моим главным партнером в делах, мы не делимся личными переживаниями и не даем друг другу советов. Однако мы осознаем взаимную потребность и то, что ему интересно мое творчество. Он занимается организацией моих выставок, ведет часть моих дел, и именно ему я поручаю сообщить, если со мной что-то произойдет.
— Гораздо больше места в вашей книге уделено друзьям, которых вы, вслед за Куртом Воннегутом, называете людьми своего «карасса». В их числе Табаков, Гафт, Мережко, Рукавишников, Церетели…
— Воннегут описывал «карасс» как группы людей, которые, несмотря на возможное отсутствие прямого знакомства, загадочным образом связаны между собой. Он подчеркивал, что «карасс» нельзя путать с «гранфаллоном» — ложным чувством общности, таким как принадлежность к одному землячеству, соседство или даже родство, которое, по его мнению, не имеет значения для божественного замысла. Эта теория казалась мистической, но, на самом деле, речь идет о выборе: родственников мы не выбираем, но о них необходимо заботиться. Друзей же мы выбираем сами, устанавливая с теми, кто нам близок по духу, прочную дружбу, которую поддерживаем на протяжении многих лет.
Стоит отметить, что не все мои друзья являются знаменитостями. У меня есть друг со времен службы в армии, школьный товарищ, а также бывший клиент, ставший близким человеком. Среди моих друзей были такие личности, как Олег Табаков, Валентин Гафт, Олег Янковский, Станислав Говорухин. Друзья — это люди, которых ты ощущаешь и понимаешь, те, кто обогащает твое мировосприятие. Их жизненный путь становится уроком для тебя. И да, истинная дружба требует постоянного присутствия и поддержки — 24 часа в сутки.
— Существует поверье, что кисть художника может создать портрет, который окажется живее оригинала. Верите ли вы в некую мистическую силу портрета?
— Портрет, безусловно, обладает душой, но постичь ее — задача не из легких, несмотря на обилие современных работ и фотографий. Часто результат лишь отдаленно напоминает оригинал, поскольку недостаточно просто уловить внешнее сходство; необходимо проникнуть в суть характера. В этом отношении образцами являются портрет Модеста Мусоргского кисти Ильи Репина и Александра Пушкина работы Ореста Кипренского. Это вершины мастерства. Чтобы достичь такого уровня, я изучал и копировал произведения великих мастеров: Веласкеса, Гойи, Рембрандта, Рафаэля, Тициана. Создавая портрет, художник должен не только чувствовать, но и глубоко понимать того, кого изображает.
Возьмем, к примеру, события, связанные с Дональдом Трампом, когда произошел инцидент с покушением… В такой ситуации начинается интуитивный поиск: ты отправляешься в Нью-Йорк, город его рождения, пытаешься проникнуться его состоянием, его болью — и тогда картина рождается. Вспомните «Свободу, ведущую народ» Эжена Делакруа — обнаженная француженка на фоне уличной бойни. Эта сцена пугает, но произведение стало мировым шедевром, до сих пор тиражируемым, потому что художник сумел передать образ великой исторической драмы.
— Что представляет наибольшую сложность при работе с такими известными личностями?
— Знаменитые люди зачастую отличаются сложным характером и глубоким пониманием искусства. Они привыкли к позированию, и для них жанр портрета может казаться чем-то обыденным. Однако на деле это крайне сложный жанр, наполненный глубоким смыслом. Я человек оптимистичный: всегда начинаю и завершаю работу молитвой. Я молюсь за тех, кого пишу, и никогда не позволяю себе дурных мыслей о них.
— Как происходит сотрудничество — вам делают заказы, или вы сами выбираете, кого писать?
— Происходит и то, и другое: мне поступают заказы, но я также пишу по собственному вдохновению. Иногда я создаю портреты в подарок, но могу и отказаться от работы, хотя это случается крайне редко. Однажды ко мне обратилась пожилая женщина, которая на протяжении 18 лет собирала 20 тысяч долларов, чтобы заказать портрет, который ее внуки и правнуки сохранили бы как настоящее произведение искусства, а не выбросили.
Никас Степанович Сафронов, настоящее имя которого Николай, родился 8 апреля 1956 года в Ульяновске. Этот выдающийся советский и российский художник является действительным членом Российской академии художеств (с 2012 года), заслуженным художником Российской Федерации (с 2013 года) и народным художником Российской Федерации (с 2021 года), а также профессором Ульяновского государственного университета. Его творчество продолжает вдохновлять и находить отклик у публики по всему миру.
