Новые грани творчества Сергея Есенина: рукописный «самиздат» и неизведанные страницы

В честь 130-летнего юбилея Сергея Есенина продолжается серия публикаций, посвященных его творчеству. Мы представляем интервью с Сергеем Куняевым, известным критиком, генеральным директором журнала «Наш современник» и архивистом. В середине 90-х Куняев в соавторстве со своим отцом Станиславом Куняевым создал фундаментальную биографию Есенина в серии ЖЗЛ. В этой беседе мы затронем ключевые темы: влияние советской цензуры, уникальное явление русского рукописного «самиздата», неизданные произведения поэта, а также спорные вопросы, касающиеся его смерти.

Беседа с Сергеем Куняевым: От ЖЗЛ до неизданных текстов

— Сергей Станиславович, Сергей Есенин, несмотря на свой канонический статус в СССР, долгое время не имел отдельного тома в престижной серии ЖЗЛ. Чем вы объясняете эту особенность?

— Этот парадокс связан с тем, что в советский период публиковались в основном литературоведческие исследования о Есенине, а не полные биографии. Известный критик Юрий Прокушев планировал написать ЖЗЛ о Есенине, но так и не реализовал этот замысел. Поэт Анатолий Передреев, глубоко знавший творчество Есенина, также подавал заявку, но её отклонили, несмотря на поддержку тогдашнего редактора серии Юрия Селезнева. В результате, наша с отцом Станиславом Юрьевичем книга, вышедшая в 1995 году к столетию поэта, стала первой в серии ЖЗЛ. Впоследствии её переиздавали восемь раз и дважды издавали в других издательствах.

— В вашей книге 1995 года указано, что она создавалась без «идеологических догм», что для 90-х годов звучало естественно. Однако, искажались ли жизнь и творчество Есенина, который сам себя называл большевиком, по идеологическим соображениям в СССР?

— Биография Есенина изобилует острыми эпизодами, касающимися его взаимоотношений с окружающими, представителями власти (как царской, так и советской) и правоохранительными структурами. Это требовало особенно тщательного и деликатного подхода к изложению.

Десятилетиями многие воспоминания о поэте и связанные с ним документы оставались неопубликованными. В Центральном государственном архиве литературы и искусства, обладающем значительным есенинским фондом, хранились материалы, которые лишь частично становились достоянием общественности.

К слову, подготовка нашей книги заняла 20 лет кропотливого поиска по архивам, но само написание уложилось менее чем в два месяца. В то время у нас была полная свобода изложить материал так, как мы считали нужным. Многие ранее неизвестные факты биографии Есенина уже были преданы гласности к тому моменту.

— Известно, что в СССР существовали запрещённые или ограниченно публиковавшиеся авторы. Однако творчество Есенина, кажется, не подвергалось цензурным ограничениям?

— Не было полностью запрещённых произведений, но некоторые тексты публиковались с незначительными сокращениями. Например, из поэмы «Песнь о великом походе» удаляли строки, восхваляющие Троцкого и Зиновьева. Это казалось странным, ведь имя Троцкого, хоть и критикуемое, не было под полным запретом. Вероятно, в случае Есенина не учли, что в «Песни…» голоса принадлежат персонажам, а не самому автору.

Поэма «Страна негодяев» также подвергалась цензуре, хотя в первом четырёхтомном собрании сочинений Есенина (1926–1927 годы) она была напечатана полностью, войдя в третий том, посвящённый крупным произведениям.

В начале поэмы, в диалоге между Замарашкиным, добровольцем, симпатизирующим коммунистам, и комиссаром Чекистовым, оригинальный монолог звучал так:

— Слушай, Чекистов!..
С каких это пор
Ты стал иностранец?
Я знаю, что ты настоящий жид.
Фамилия твоя Лейбман,
И черт с тобой, что ты жил
За границей…
Все равно в Могилеве твой дом.

Вероятно, эти строки были изменены Александром Воронским, автором предисловия, и Иваном Евдокимовым, редактором собрания сочинений. В результате текст был скорректирован следующим образом:

Я знаю, что ты еврей,

Фамилия твоя Лейбман…

(Исчезновение рифм «жид» — «жил» служит доказательством этой переделки. Примечательно, что даже после такой «чистки» Есенина продолжали обвинять в антисемитизме, ссылаясь на этот и другие фрагменты его произведений.)

Из ответной реплики Чекистова также были удалены слова, следовавшие за восклицанием «Ха-ха!».

Однако гораздо более значительной оказалась другая купюра: из монолога бандита Номаха в предпоследней сцене был исключён существенный фрагмент:

Пустая забава.
Одни разговоры!
Ну что же?
Ну что же мы взяли взамен? 
Пришли те же жулики, те же воры
И вместе с революцией
Всех взяли в плен…

Примечательно, что в черновиках Есенина эта строка звучала как «И Законом революции всех взяли в плен». Однако после изменений смысл кардинально поменялся, указывая на то, что «пришедшие жулики и воры» поработили как революцию, так и русский народ.

Эта строфа не публиковалась в советской печати до начала 1990-х годов.

Стоит отметить, что в прижизненном сборнике «Москва кабацкая» и в первом посмертном многотомном издании стихотворение «Снова пьют здесь, дерутся и плачут…» включало следующую строфу:

Жалко им, что октябрь суровый 
Обманул их в своей пурге. 
И уж удалью точится новой 
Крепко спрятанный нож в сапоге. 

В дальнейших изданиях эту строфу незаметно удалили.

Народная память и неизданное наследие

— Мы обсудили советский период. А что происходило с восприятием Есенина в годы Перестройки и в 90-е? Были ли попытки преуменьшить его поэтический вклад?

— В первую очередь, в этот период активно продвигались другие литературные имена. Во-вторых, после публикации новых биографических сведений акцент сместился с поэтического образа Есенина на его личную жизнь.

Этот образ, по выражению одного, с позволения сказать, «недокритика», был представлен как «морально небезупречный». На рубеже 80-х и 90-х годов Сергей Александрович оказался окружён аурой «моральной неоднозначности», словно вновь появился тот самый Чёрный человек, с которым он сражался в своих стихах…

— Почему, на ваш взгляд, после вашей исчерпывающей биографии Есенина в серии ЖЗЛ появилась новая версия, написанная Захаром Прилепиным?

— На этот вопрос лучше всего могли бы ответить сам автор новой биографии и издатели. Я не испытываю недовольства по поводу появления новой версии — это естественный процесс, тем более что подобные прецеденты уже были: другие авторы брались за осмысление той же судьбы, предлагая свой взгляд.

Однако Есенин — не является «поэтом Прилепина», и это чётко прослеживается в его работе.

— Если бы жизнь Есенина не оборвалась трагически, достиг ли бы он такой всенародной известности? Смог бы он занять в сознании людей второе место после Пушкина?

— На мой взгляд, такую постановку вопроса некорректно. Есенин ещё при жизни был невероятно популярен. Отзывы на его стихи и публикации о нём варьировались от восторженных до резко критических, но современники прекрасно осознавали его значимость.

После его смерти, в 30-е годы в СССР было выпущено всего три небольшие книжки, а в 40-е — только две, причём незначительными тиражами. Тем не менее, Есенин продолжал жить в сознании людей и в читательском обороте благодаря бесчисленному количеству рукописных экземпляров. Это был истинный народный самиздат: его стихи переписывали и распространяли, рукописные копии хранились во многих домах. Русский народ сам не позволил забыть Есенина!

— Имел ли Есенин к 1925 году ощущение, что его основные произведения уже созданы? Можно ли сказать, перефразируя Ахматову, что он был «готов к смерти»?

— Есенин был твёрдо убеждён, что ему ещё многое предстояло написать. В последний год своей жизни, когда поэзия, казалось, раскрыла перед ним все свои тайны, и даже самые простые, часто используемые мотивы и слова под его пером обретали новую, первозданную силу, он продолжал стремиться к преодолению сопротивления материала — как духовного, так и словесного.

Это особенно заметно в работе над поэмой «Чёрный человек», которая длилась два года (существовали различные варианты, которые до нас не дошли). Есенин не собирался останавливаться на достигнутом; он искал новые формы самовыражения: планировал заняться прозой, издавать литературный журнал в Ленинграде. Он постоянно стремился к поиску новых горизонтов для своего таланта.

— Прошло почти сто лет со дня смерти и 130 лет со дня рождения Есенина. Есть ли сегодня смысл исследователям углубляться, а не расширять область изучения, продолжая комментировать уже известные произведения? Сохраняется ли вероятность обнаружения неизвестных текстов?

— Безусловно, поиск имеет смысл. Достоверно известно, что в 1914 году Есенин написал антивоенную поэму «Галки», которую не пропустила цензура Российской империи. Во время визита в Вологду он пытался опубликовать её там. Текст до нас не дошёл, но, полагаю, исследования в архивах цензурных ведомств могут принести свои плоды.

Также можно предпринять попытки найти тексты юношеской драматической поэмы «Пророк» и пьесы «Крестьянский пир», написанной для альманаха «Скифы» и впоследствии уничтоженной самим автором. (При этом известно, что пьеса была подана в печать, и её рукопись потенциально может быть обнаружена.)

Что касается драмы «Григорий и Димитрий», написанной Есениным в начале 1920-х годов, предположительно, в качестве своего рода ответа на пушкинского «Бориса Годунова», то благодаря поэту-имажинисту Ивану Грузинову нам известно даже её краткое содержание. Таким образом, у исследователей всё ещё остаётся обширное поле для работы.

— Пожалуйста, поделитесь с нашими читателями вашим личным списком наиболее значимых произведений Есенина. Какие его творения, по вашему мнению, обречены на вечность?

— Есенин сам считал, что его творчество следует воспринимать как единое целое, посвящённое России, а не делить на периоды. Тем не менее, «золотой фонд» его поэзии, который, на мой взгляд, должен быть в «индивидуальной хрестоматии» каждого, включает произведения разных лет. Это, конечно, стихотворения из сборников «Радуница», «Голуби», а также тексты от «Певущего зова» до «Пантократора», написанные словно после Апокалипсиса, когда прежний мир уже исчез…

К обязательным произведениям также относятся «Пугачёв» и «Страна негодяев», актуальные во все времена. Необходимо перечитывать «Анну Снегину», которая глубоко раскрывает суть русского революционного катаклизма. И, конечно, «Сорокоуст», цикл «Исповедь хулигана». Всё это — бессмертное наследие русской поэзии.

— Давайте ещё раз подробно остановимся на событиях позднего вечера 27 декабря 1925 года в ленинградской гостинице «Англетер». Что там произошло на самом деле?

— Заключительный раздел нашей биографии Есенина детально анализирует газетные публикации, материалы следствия и совокупность косвенных доказательств, которые указывают на то, что его смерть не была самоубийством.

После выхода книги я обнаружил воспоминания Николая Минха, в которых он передаёт разговор с Николаем Клюевым. Клюев, последним пришедший к Есенину в номер, застал там незнакомую компанию, которая выставила его за дверь. Личности этих людей остаются неизвестными по сей день.

Основываясь на завершающей главе нашей книги ЖЗЛ, мы с отцом опубликовали статью в двенадцатом номере журнала «Наш современник» за 2020 год. В этой статье мы ещё раз подробно изложили все известные факты и представили полемику с Прилепиным по данному вопросу.