Несмотря на столетний юбилей, произведения этого выдающегося автора в России практически не переиздаются.
28 августа отмечается столетие со дня рождения выдающегося писателя Юрия Трифонова. Эта значимая дата служит поводом вспомнить о его вкладе в русскую литературу. Трифонов, несомненно, является классиком, а его произведения глубоко связаны с Москвой и недалеким прошлым, которое по-прежнему находит отклик у читателей. В юные годы Юрий Валентинович публиковал свои рассказы, став одним из заметных авторов своего времени. В преддверии этого юбилея мы беседуем о жизни и творческом пути писателя с его вдовой, Ольгой Трифоновой (Мирошниченко), которая также является писателем и бессменным хранителем музея «Дома на набережной».
Адреса Трифонова в Москве
Вопрос: Ольга Романовна, «Дом на набережной», ставшая литературным символом благодаря повести Юрия Трифонова, широко известен своей мемориальной доской. Какие ещё адреса Москвы связаны с жизнью писателя, и существуют ли другие памятные знаки в столице?
Ольга Трифонова: На самом деле, на «Доме на набережной» установлена не табличка, а внушительная мемориальная доска. Более детальную информацию обо всех связанных с писателем адресах можно найти в моей книге «Москва Юрия Трифонова».
Если говорить кратко, Юрий Валентинович родился в роддоме Грауэрмана на Новом Арбате. Впоследствии он жил на Тверском бульваре, 17, откуда семья Трифоновых – отец, мать, бабушка, сестра и приёмный сын бабушки Андрей, который позже погиб на фронте, – переехала в тот самый «Дом на набережной». Существовало правило: после ареста главы семьи, родственников выселяли. До 1939 года им могли предоставить какую-то жилплощадь, но позднее – просто выселяли на улицу. Трифоновым в этом отношении повезло: после ареста обоих родителей они смогли переехать на Ленинский проспект (тогда – Калужская улица). Там Юрий Валентинович учился в школе, располагавшейся напротив Первой Градской больницы, но это здание не сохранилось.
В романе «Время и место» есть глубокое лирическое отступление, описывающее пережитое им тогда одиночество и тоску, когда его родители были арестованы. Он часто посещал Нескучный сад и парк Горького. Писатель описывал это состояние так: «Тоска — это хлам осени под ногами, музыка, толпа на набережной, красные фонари, скрип дебаркадера. Опустелый дом — это дощатый стол, игра в шахматы до одурения… Это чужое горе и ненужная доброта. Я живу на окраине, где новые дома стоят вразброс, напоминая громадные одинокие сундуки, и хожу в школу в здании старой гимназии; теперь этого здания нет, на его месте стоит фиолетово-зеленый небоскреб Комитета стандартов».
Затем были годы войны, эвакуация в Ташкент, а по возвращении в Москву, на Ленинский, Юрий Валентинович женился на Нине Нелиной, певице Большого театра. Молодая пара некоторое время проживала в мастерской тестя, художника Амшея Нюренберга, на Масловке. Эти места нравились Трифонову как страстному футбольному болельщику, ведь неподалёку находился стадион «Динамо». В те годы по выходным у стадиона собиралось нечто вроде «Гайд-парка» – место для собраний, где, хотя и опасаясь говорить о политике, люди всё же участвовали в своего рода демократических дискуссиях.
Далее Юрий Трифонов жил на Ломоносовском проспекте, где обитал и его друг Костя Ваншенкин, а также многие другие писатели. Последним московским адресом стала улица Георгиу-Дежа, ныне известная как 2-я Песчаная.
Об этой квартире один иностранец отозвался как о жилье «неудачников», хотя по меркам Москвы это была отличная трёхкомнатная квартира. Правда, она располагалась под самой крышей, что приводило к сильной жаре летом и холоду зимой. К тому же, в квартире водились неистребимые тараканы. Я объясняла их присутствие близостью магазина «Диета», откуда, вероятно, насекомые и приходили. Юрий Валентинович относился к ним весьма лояльно, в то время как я постоянно с ними боролась. Однажды, увидев мои попытки распылить очередное средство, он сказал: «Ты меня больше не любишь». На мой вопрос «Почему ты так решил?» он ответил: «Когда ты меня любила, ты любила и моих тараканов».
Музей и память о писателе
Вопрос: Где сейчас хранятся личные вещи Юрия Трифонова, обстановка его рабочего кабинета? Если бы было принято решение о создании персонального музея писателя к его столетнему юбилею, откуда можно было бы взять экспонаты?
Ольга Трифонова: Письменный стол, портфель и некоторые другие личные вещи я передала в Библиотеку имени Юрия Трифонова на улице Чаянова. Остальные экспонаты хранятся у меня дома.
Улица имени Юрия Трифонова
Вопрос: За последние годы – к 90-летию писателя, к 40-летию со дня его смерти – выдвигались ли инициативы по созданию полноценного музея? И почему эти планы так и не были реализованы?
Ольга Трифонова: Идеи о музее действительно возникали, но мы пока остановились на компромиссном варианте: наш музей «Дома на Набережной» фактически выполняет роль и музея Юрия Валентиновича. Там представлена значительная экспозиция, посвящённая писателю, включая личные вещи. Однако уже пять лет я добиваюсь присвоения одной из московских улиц имени Трифонова. Москва стремительно развивается, каждый день появляются новые здания, но, несмотря на решение мэрии, процесс наименования затягивается на многие годы.
Вопрос: Если улица имени Трифонова всё же появится, где бы Вы хотели, чтобы она располагалась?
Ольга Трифонова: Я бы хотела, чтобы такая улица появилась в Серебряном Бору. Это места его детства и юности, которые многократно упоминаются в его произведениях. Если переименовывать существующие улицы невозможно, то почему бы не дать имя новой? Существует так называемый «проектируемый проезд» именно в Серебряном Бору, который можно было бы назвать. Причем не только в честь Юрия Валентиновича, но и в честь всей семьи Трифоновых. Валентин Андреевич, его отец, был одним из создателей Красной Армии, сформировав Красную Гвардию в Петрограде, которая стала основой Рабоче-крестьянской Красной Армии, победившей фашизм. Полагаю, это более чем веское основание.
Пик творческой активности
Вопрос: Наталья Иванова, автор первой монографии о Трифонове в СССР, в недавней статье для журнала «Знамя» отмечала период его исключительной продуктивности, когда он почти ежегодно выпускал новые произведения. В 1968 году были написаны два рассказа, в 1969 – «Обмен». Затем последовали «Предварительные итоги» (1970), «Долгое прощание» (1971), роман «Нетерпение» (1973), «Другая жизнь» (1975), «Дом на набережной» (1976), роман «Старик» (1978), а вершиной этого цикла стал роман «Время и место» (1980). Правильно ли я понимаю, что вы были вместе с Юрием Валентиновичем на протяжении пяти лет этого выдающегося одиннадцатилетнего творческого периода?
Ольга Трифонова: Мы были вместе семь, даже восемь лет. Я не стремлюсь преувеличивать свою роль в его жизни, я — небольшой писатель, как говорил Чехов, «есть большие собаки, и есть маленькие собаки». Но я могу объяснить, почему лучшие произведения Трифонова были созданы именно в эти годы. Какой бы трагедией ни была смерть его первой жены, Нинель Алексеевны, именно после её ухода были написаны наиболее значимые работы. Вероятно, существовали моменты, о которых он не мог написать при её жизни. Например, в «Обмене» довольно точно описан переезд на Ленинский проспект со всеми деталями семейного быта. По повести «Долгое прощание» снят замечательный фильм Сергея Урсуляка 2003 года. Эта повесть фактически является отражением жизни супругов, включая его финансовые трудности и успехи жены. После её ухода Юрий Валентинович обрёл творческую свободу и начал работать с новой силой.
Особенности рабочего процесса
Вопрос: Как выглядел обычный рабочий день Юрия Трифонова?
Ольга Трифонова: Он работал ежедневно, обычно с шести утра до десяти-одиннадцати часов, а во второй половине дня занимался перечитыванием написанного. У него была интересная особенность, часто встречающаяся у поэтов: он вносил минимальные правки, словно просто фиксировал уже полностью сформированные в уме мысли.
О судьбе рукописей
Вопрос: Где Юрий Трифонов предпочитал заниматься творчеством: в московской квартире или другом месте?
Ольга Трифонова: В основном мы жили на даче. После того как я полностью взяла на себя решение бытовых вопросов, мы постоянно проживали в посёлке «Советский писатель» на Красной Пахре.
Вопрос: Писал ли он на пишущей машинке или предпочитал создавать произведения от руки?
Ольга Трифонова: От руки.
Вопрос: Где хранятся его рукописи? Возможно, в РГАЛИ?
Ольга Трифонова: К сожалению, случилось ужасное: я хранила рукописи на новой даче, поскольку не могла оставаться на прежней, где умер Юрий Валентинович. Но соседи сверху залили помещение. В результате было уничтожено всё: ценнейший архив и уникальная библиотека, которую Трифонов собирал десятилетиями, отказывая себе во многом и тратя последние деньги на книги у букинистов на Кузнецком Мосту…
Вопрос: Удалось ли что-то спасти или восстановить?
Ольга Трифонова: Нет, ничего. Сохранились только «толстые» тетради, которые остались в Москве, содержащие записи, размышления и подготовительные материалы к будущим романам или повестям.
Вопрос: Вел ли Юрий Трифонов личный, сокровенный дневник, в отличие от публичных записей, подобных «Дневнику писателя» Достоевского?
Ольга Трифонова: В романе «Время и место» один из персонажей прятал свой дневник на даче. После смерти Юрия Валентиновича это побудило меня тщательно обыскать каждый уголок, но ничего найти не удалось. Возможно, дневник был спрятан слишком надёжно, или же, помня о судьбе своих родителей, Юрий Валентинович осознавал опасность ведения таких записей в СССР.
Наследие и авторские права
Вопрос: Советское четырёхтомное собрание сочинений Трифонова хорошо известно. Были ли новые издания его собраний после 1991 года? Планировал ли сам Юрий Валентинович такое издание при жизни, заботился ли он о посмертной судьбе своих произведений?
Ольга Трифонова: Он об этом не задумывался. Практически полное собрание сочинений вышло в 2011 году, включавшее четыре тома, а год спустя был издан отдельный том московских повестей. К сожалению, эти издания отличались некачественным исполнением: плохой брошюровкой и другими значительными огрехами.
Вопрос: Принимали ли Вы участие в подготовке этих книг?
Ольга Трифонова: Разумеется. Но существовал определённый стандарт: поскольку произведения Юрия Валентиновича активно издавались, моя задача сводилась к контролю объёма и сроков публикации.
Вопрос: Кто является правообладателем произведений Трифонова?
Ольга Трифонова: Правообладателями являемся я, наш сын Валентин и Ольга, дочь Юрия Валентиновича от первого брака, которая запрещает публикацию книг отца. По этой причине новые издания не выходили на протяжении десяти лет.
Вопрос: Значит, Ольга Юрьевна имеет право вето на любое переиздание?
Ольга Трифонова: Да, каждый из нас.
Вопрос: Чем она объясняет свой запрет на переиздание? Какие мотивы ею движут?
Ольга Трифонова: Этого никто не может понять. Я предполагаю, что причина кроется в том, что Юрий Валентинович часто включал автобиографические элементы в свои произведения. Например, в романе «Время и место» есть глава, посвящённая психической болезни дочери главного героя. Он ежедневно читал мне свои тексты, и когда я впервые услышала эту главу, сразу сказала: «Юра, не надо этого писать!» Но он решил оставить её. У меня есть основания полагать, что этот запрет является своеобразной местью за тот эпизод.
Вопрос: Как можно мстить человеку, который ушел из жизни 44 года назад? И как можно лишать сотни тысяч читателей доступа к его творческому наследию?
Ольга Трифонова: Мне известно, что один издатель, связавшись с ней в Германии (Ольга Трифонова-Тангян проживает в Дюссельдорфе), сказал, что она фактически «плюнула на могилу отца». Я слышала о намерениях Госдумы изменить законодательство об авторских правах. Я бы горячо поддержала такие изменения, особенно в части принципов наследования. Вспомним случай с произведениями Шукшина. Поймите, наследникам сами тексты не принадлежат! Если вы хотите получать гонорары от издателей – пожалуйста, но распоряжаться судьбой произведений – категорически нет!
Отношения с властью и малые поступки
Вопрос: Некоторые сторонники Советского Союза считают, что для благополучной жизни достаточно было вступить в комсомол, партию и публично демонстрировать лояльность. Однако у многих советских писателей отношения с властью были, мягко говоря, весьма непростыми.
Ольга Трифонова: Сложно назвать просто «сложными отношениями» тот факт, что его отец был расстрелян, а мать отправлена в ссылку. Однако, если говорить о более позднем периоде, Юрий Валентинович отправился в командировку с сокурсником, который впоследствии стал известным поэтом (имя которого я не называю). Они, будучи студентами, решили подзаработать.
По возвращении этот «друг» написал донос, обвинив Трифонова в «гнилости» и любви к «запрещённым» Ивану Бунину и Ахматовой. Бунина он действительно очень ценил; мне до сих пор дорога книга «Митина любовь», которую он приобрёл у букиниста. В 1952 году состоялось печально известное комсомольское собрание, на котором решался вопрос об исключении Трифонова из ВЛКСМ. Это было равносильно гражданской казни. Ситуация усугублялась тем, что его мать, вернувшись из ссылки, где ей было запрещено жить ближе ста километров от Москвы, тайно проживала с детьми. Но самым тяжёлым стало предательство друзей, когда Юрий Валентинович увидел, кто остался в стороне, а кто выступил против него.
Важно вспомнить, что Николай Трофимович Сизов, занимавший в разные годы посты первого секретаря Московского обкома и горкома ВЛКСМ, главы управления внутренних дел Мосгорсовета и директора «Мосфильма», лично вычеркнул из протокола решение об «исключении», заменив его на «строгий выговор». Юрий Валентинович описал эти события в рассказе «Недолгое пребывание в камере пыток». Много лет спустя, когда Трифонова уже не было в живых, я работала над фильмом и вышел упомянутый ранее четырёхтомник. Я подарила его Сизову, написав на развороте цитату: «Бывают времена величия малых поступков. Спасибо». Он был потрясён; на глазах этого стойкого коммунистического деятеля выступили слёзы. «Неужели он помнил?» — спросил Николай Трофимович. «Как он мог не помнить, ведь вы его спасли!»
Вопрос: Несмотря на все жизненные трудности, Юрия Трифонова не считали антисоветчиком, верно?
Ольга Трифонова: Это непростой вопрос. Те, кто исключал его из ВЛКСМ, вероятно, искренне так считали. Однако те, кто в тайных разговорах называл советскую власть «Софья Власьевна», придерживались иного мнения. Юрий Любимов, например, точно не считал его антисоветчиком и разделял его взгляды.
Вопрос: Тем не менее, Юрий Валентинович не рассматривал возможность эмиграции, подобно Довлатову, Бродскому и многим другим?
Ольга Трифонова: Нет, совершенно точно нет. Хотя, когда он был на пике славы, к нему поступало множество заманчивых предложений из США и Европы. Однажды, после его длительного пребывания в Штатах, я немного провокационно спросила: «Почему ты не остался? У тебя не возникало такой мысли?» Он ответил: «Как я мог? Это же означало бы жить в чужой языковой стихии!».
Вопрос: Ранние стихи Трифонова, насколько известно, не публиковались. Было ли это его собственным решением?
Ольга Трифонова: Он сам вспоминал, что «навсегда забыл о поэзии» после поступления в Литературный институт, где его небольшой рассказ был принят, а стихи – отвергнуты. Однако он прекрасно владел рифмой и замечательно рисовал! Детские рисунки Трифонова были представлены на выставке в Музее Москвы в 2015 году. Как и многие писатели, например Пушкин и Достоевский, он делал зарисовки на полях своих рукописей, и особенно хорошо у него получались портреты персонажей.
Вопрос: Возможно, в день рождения неуместно вспоминать о последних днях Юрия Трифонова…
Ольга Трифонова: Но это и есть его настоящий «последний адрес» — скромная больница в Измайлово, где ощущалась нехватка даже самых простых лекарств. Юрий Валентинович скончался на больничной койке в 1981 году, холодной весной, как многие русские писатели уходили из жизни безвременно. В день его похорон даже изменили время церемонии…
