Политолог Дмитрий Суслов анализирует возможные шаги Трампа: «Он не хочет крайностей, но стремится, чтобы его боялись»
Украина может получить беспрецедентные объемы вооружения, а Россия столкнется с мощнейшими санкциями при президентстве Дональда Трампа. Такой прогноз озвучил американский сенатор Линдси Грэм (включен в список террористов и экстремистов в РФ), выступая перед ожидаемым важным заявлением Трампа по Украине и России 14 июля. Дмитрий Суслов, заместитель директора Центра комплексных европейских и международных исследований ВШЭ, поделился с «МК» своими ожиданиями от политики США и нового выступления Трампа.
«В ближайшие дни я ожидаю рекордный поток оружия для помощи Украине в самообороне», — заявил сенатор Грэм. Он также упомянул о планах введения гибких пошлин до 500% для стран, закупающих российские энергоресурсы, что может затронуть Китай, Индию и Бразилию.
«Это станет для Трампа настоящим рычагом давления… Пришло время действовать. Трамп намерен поставить эти страны перед выбором: либо продолжать поддерживать Путина, либо сохранить доступ к американской экономике», — добавил сенатор Грэм, отметив, что возможность переговоров с Москвой практически исчерпана.
Комментируя слова Трампа о поставках систем Patriot Украине через страны НАТО с оплатой их стоимости ими же, официальный представитель Кремля Дмитрий Песков отметил, что поставки вооружений, боеприпасов и военной техники США в Украину продолжаются.
Российский журналист Андрей Медведев критически оценил поведение Дональда Трампа, сравнив его с человеком, который «много говорит, но за слова не отвечает». По мнению Медведева, у Трампа «семь пятниц на неделе», что делает его неубедительным.
Медведев согласен с мнением, что Трамп избегает крайних мер, но стремится к тому, чтобы его опасались. В результате, по его словам, получается лишь видимость бурной деятельности.
Дмитрий Суслов считает, что от Трампа стоит ждать жесткой риторики, поддержки новых антироссийских санкций и инициатив по российским активам, выдвинутых частью сенаторов и конгрессменов.
— Однако все решения о применении санкций, их масштабах и сроках будет принимать лично Трамп, что означает, что процесс не перейдет под полный контроль Конгресса. Также следует ожидать выделения Киеву новой военной помощи, либо из оставшихся пакетов Байдена, либо путем давления на европейские страны.
С одной стороны, у Трампа есть около $4 млрд из одобренных при Байдене средств на военные поставки. С другой — он неоднократно высказывался в пользу того, чтобы европейские союзники закупали американское оружие и передавали его Украине. Вероятно, будет реализована комбинация этих подходов.
В целом, Трамп вряд ли скажет что-то принципиально новое по сравнению со своими последними заявлениями относительно санкций и военной помощи Киеву. Похоже, он пытается найти баланс между двумя основными группами в Республиканской партии, своей администрации и окружении.
Первая группа — республиканцы, настаивающие на том, что США не должны глубоко втягиваться в украинский конфликт, а сосредоточиться на внутренних проблемах и противостоянии с Китаем.
Вторая группа — неоконсерваторы, убежденные в необходимости жесткой борьбы со всеми противниками Америки, включая Россию. Опыт действий Трампа против Ирана показывает его стремление угодить обеим сторонам, но при этом полностью не удовлетворить ни одну из них.
Он вступал в конфронтацию с Ираном, но не доводил дело до свержения режима, быстро снижая напряженность после достижения тактических целей. Это свидетельствует о том, что Трамп не полностью разделяет неоконсервативную повестку. Ему важен баланс. Следовательно, в украинский конфликт он, скорее всего, не будет вовлечен с таким же рвением, как Байден.
На практике это означает, что Трамп вряд ли запросит у Конгресса новый бюджет для Украины. Но если это произойдет, это будет явным признаком того, что он полностью взял эту войну под свой контроль, превратив ее из «войны Байдена» в «войну Трампа».
— Какое именно оружие Трамп может поставить Украине?
— Речь может идти о ракетах, включая дальнобойные, а также о системах противовоздушной обороны, например, комплексах «Пэтриот». Однако с «Пэтриотами» есть сложности: у самих США их не хватает.
Здесь и появляется предложение: европейцы должны передать Украине свои системы ПВО, включая «Пэтриоты», а США возможно компенсируют эти поставки позже. Вероятно, решение будет таким: Европа немедленно предоставит часть своих систем, а США затем продадут Европе новые комплексы за деньги.
Что касается наступательных вооружений, то возможна передача ракет АТАКМС. Это могло бы стать демонстрацией жесткости Трампа. Теоретически он может снять ограничения на их применение, разрешив Киеву использовать их для ударов по территории России.
Но и это под большим вопросом. Трамп, как правило, не склонен к прямой эскалации с Россией. Он идет на обострение только тогда, когда противник гарантированно не сможет ответить. В данном случае Россия не только может, но и наверняка ответит, причем жестко.
Трамп эскалирует против слабых, но не против сильных.
— Значит, образ «миротворца-Трампа» уже не актуален?
— Трамп не отказался от своей цели добиться заморозки конфликтов. При этом он рассматривает ужесточение риторики и давления на Россию как способ вынудить Москву к большей уступчивости. Его задача — заставить Россию согласиться на перемирие, но не на условиях Москвы.
Важно понимать, что когда говорят о «миротворце Трампе», он никогда не стремился к миру на Украине на условиях России. Он не ставил цель устранить коренные причины конфликта и урегулировать его так, как предлагает Москва.
Трамп добивается своей победы, а не победы России. Российский успех на Украине ему не нужен. Называя его «миротворцем», мы невольно приписываем ему благородные мотивы, хотя его цель — заморозить конфликт, чтобы представить это как свое достижение. Такая заморозка не завершает войну, а лишь консервирует противостояние.
От этой задачи Трамп не отступает. Можно провести аналогию с Ираном: «миротворец Трамп» всерьез рассматривал военный удар, чтобы вынудить его к ядерной сделке на американских условиях.
Точно так же и с Россией: он готов ужесточить политику, чтобы силой принудить Москву к заморозке конфликта. Однако Россия категорически отвергает такой подход, считая, что он не приведет к миру, а лишь усугубит противостояние.
