Война, любовь и метафоры: как «Одиссея» стала современной пьесой
На Чеховском фестивале прошла мировая премьера спектакля под названием «Пенелопа». Этот проект стал результатом сотрудничества фестиваля с армянским театром «Амазгаин». В основе постановки — современная пьеса драматурга Симона Абкаряна, проживающего во Франции, вдохновленная бессмертной «Одиссеей» Гомера.
Название ереванского театра «Амазгаин» в переводе на русский язык означает «межнациональный». Это имя накладывает определенные обязательства: театр поднимает острые проблемы современного мира, говорит о границах, которые люди все чаще переступают, и о почти утраченной вере. И «Пенелопа», представленная в современном контексте, воскрешает миф о долгих скитаниях Одиссея и его верной супруги Пенелопы. В пьесе Абкаряна персонажи носят другие имена — Динах и Элиас. Именно она, молодая, красивая темноволосая женщина, сидит за швейной машинкой. Ее слова о работе, которую она не любит, но вынуждена выполнять, звучат не просто как фразы, а как глубокие образы и метафоры. По ходу действия убеждаешься: автор говорит о самых страшных вещах на земле — войне и ее жертвах (со всех сторон) — языком истинного поэта.
«Тишина мне дала пощёчину», «Черна стая моих желаний…». Или: «Разогнать по небу собственные стоны». И наконец: «Жизнь это вальс со смертью. Но музыка пишется кровью. Вопрос — чьей?»
Сцена оформлена предельно минималистично: два высоких белых куба с оконными проемами, на одном из них — лестница. Эти сценографические элементы перемещаются, соединяются и разъезжаются. Действие визуально усилено видеопроекцией на заднике: серо-белые волны набегают на берег, стирая следы… Птицы летят в неизвестность… Все это создает мощный эмоциональный фон. Справа и чуть в глубине расположилась группа музыкантов. Их небольшой состав, создающий то нарастающие, то обрывающиеся тишиной ритмы, с самого начала становится полноценным участником спектакля.
Динах (Нарине Григорян) ждет Элиаса (Варшам Геворгян) уже 20 лет. Она делает нелюбимую работу и вынуждена отбиваться от ненавистного Антея (Нарек Багдасарян). Тот с маниакальной настойчивостью добивается чужой жены не по любви, а из тщеславия — чтобы стать «мужем царицы». Цинично, без малейшего стеснения, он описывает, что сделает с ее телом. Но Динах дает яростный отпор.
Текст пьесы Абкаряна полностью построен на метафорах, превращая ее в современную притчу. Есть один языковой нюанс — армянский язык довольно жесткий, основанный на твердых согласных, что может несколько ограничивать интонационное богатство текста. Но, как ни странно, в случае с «Пенелопой» эта твердость оказывается преимуществом постановки. Она подчеркивает стойкость убеждений, веры, принципов, которые жизнь испытывает на прочность каждого, без исключения — людей ли, богов ли.
Кто оказывается сильнее во время войны? Мужчина, для которого война — это амбиции, страсть к обладанию и контролю, или женщина с ее болью и ожиданием? В спектакле ответ очевиден: Динах в исполнении Нарине Григорян великолепна. Ее вера крепка, как скала, ярость — беспощадна. Она просто любит. Она просто ждет. Просто выполняет нелюбимую работу. А рефлексирующий Элиас (Варшам Геворгян), проходящий сложный путь от завоевателя к пацифисту, столкнется с неимоверными трудностями.
Современность в спектакле намечена минимальными деталями реквизита: пластиковый чемодан у сына Динах — Теоса (Телемах), мобильный телефон в руках. Театр «Амазгаин» показывает глубину невидимого чувственного мира при минимуме видимых элементов.
Темы войны и вражды актеры ереванского театра прожили не только на сцене. Театр был основан в начале 90-х годов во время межнационального конфликта. В городе царила разруха, в домах не было отопления, и зрители смотрели спектакли в пальто, при свечах. Но театр продолжал работать и выстоял, подобно главной героине премьерного спектакля, представленного на Чеховском фестивале.
Интервью с исполнительницей главной роли и художественным руководителем театра «Амазгаин» Нарине Григорян
После спектакля мы побеседовали с Нарине Григорян.
— Образ Пенелопы — верной жены, которая 20 лет ждёт своего мужа с войны. Насколько сегодня изменился этот образ? Как его в XXI веке трактует современный драматург?
— Это настолько современная история, даже у нас в Армении. И на самом деле Симон Абкарян рассказал историю своей матери: она тоже ждала своего мужа 8 лет, он был на войне в Ливане. И Симон помнит своё детство, как мать его всегда чувствовала себя очень несчастной. И он сказал, что написал эту пьесу для матери, чтобы она ее увидела. Он поставил ее несколько лет назад во Франции, мать увидела спектакль и успокоилась. Работая над пьесой, он хотел, чтобы голос женщин тоже прозвучал, потому что самую большую боль чувствуют они.
— Хорошо, что драматург не испортил образ Пенелопы современными смыслами, не свел их к банальному феминизму.
— Я тоже на самом деле не люблю эту тему — феминизм и всё такое. Как говорит Симон, эта пьеса — история большой любви, и война всего лишь всё укрупняет. Все образы раскрываются во время войны на полную катушку.
— У вашего театра, как мне кажется, обязывающее название — межнациональный. Как оправдываете, чтоб это не сводилось к общим разговорам о межнациональных отношениях, в частности, между Арменией и Азербайджаном?
— Сос Саркисян, великий артист Армении, открыл наш театр. И люди тогда ходили к нам погреться в прямом и переносном смысле, смотрели спектакли при свечах — электричество выключали. Но Сос Саркисян всё равно говорил: «Мы всегда должны быть на передовой. Потому что народ без культуры уже проигравший. Мы тут не имеем права сдаться». И это стало для нас главной целью.
