Стена неподалеку от Курского вокзала превратилась в масштабную галерею под открытым небом.
В непосредственной близости от Курского вокзала, на пути к арт-кластеру Винзавод, преобразилась привычная стена. Шесть выдающихся уличных художников объединили свои усилия, чтобы создать новую серию муралов, плавно переходящих друг в друга, но выполненных в совершенно разных художественных стилях. Куратор проекта Алексей Партола дал этому стометровому полотну глубокое название «Фигура речи», которое, подобно безбрежной водной глади, оставляет широкое пространство для личных интерпретаций и воображения.
Галерея под открытым небом «НЕТСТЕН», функционирующая с 2019 года, уже давно стала заметной городской достопримечательностью и, что не менее важно, связующим звеном между независимым уличным творческим сообществом и официальной арт-сценой. В текущем проекте «Фигура речи» приняли участие шесть авторов, хорошо известных в кругах стрит-арта, которые также активно участвуют в официальных паблик-арт инициативах. Их вовлеченность в этот проект знаменует собой важный этап в развитии уличного искусства, которое постепенно выходит из тени, становясь одним из ведущих трендов в музейно-галерейном мире и мощным катализатором для преобразования городской среды. Художников, продолжающих творить нелегально, но при этом занимающихся студийной работой, участвующих в выставках и официальных фестивалях, принято называть представителями «уличной волны». Эта волна разнообразна и многогранна, и именно её сущность стремились передать участники кураторского проекта Алексея Партолы, исследователя стрит-арта и автора трёхтомника «Части стен».
Именно «Фигура речи» наглядно демонстрирует эволюцию искусства в целом и стрит-арта в частности. Самый ближний к эстакаде и Винзаводу мурал, созданный художником Гришей, представляет собой изображение рыбы, выполненное в его характерной условной манере. Эта условность не только делает его работу мгновенно узнаваемой, но и отсылает к лаконичному стилю позднего Пикассо. Искусство прошло долгий путь от примитивных наскальных изображений до сложного и виртуозно выполненного реализма, а затем вернулось к истокам. Термин «граффити», происходящий от итальянского глагола graffiare («царапать»), по сути, является современной формой древних петроглифов. Пабло Пикассо, к слову, после посещения пещер Ласко, часто называемых «Сикстинской капеллой наскальной живописи», однажды воскликнул: «За 17 тысяч лет мы не изобрели ничего нового».
Рядом с работой Гриши разместилась фреска его давнего соратника Жени Оззика (0331), пионера в использовании огнетушителей и воздушных шаров с краской для создания масштабных граффити. Интересно, что на этот раз он обошёлся без своих фирменных приёмов. Тонкая линия от рыбы Гриши плавно переходит в узор Оззика, который также полон условности. На небесно-голубом фоне просматриваются фигуры, взявшиеся за руки, окружённые повторяющимся фактурным рисунком. Это напоминает стильный дизайн с простой геометрией и ритмичной текстурой, который мог бы послужить основой для ткани. Однако здесь он рассказывает о чём-то более глубоком: почти музыкальная структура задаёт ритм, объединяя многообразие в единое целое.
Небесно-голубой оттенок фрески Оззика вливается в полуабстрактную работу известного петербургского художника Максима Има. Его биоморфные, сюрреалистические формы обвивают лестницу, что символизирует эволюцию. В то же время эти ступени служат своеобразным трамплином, с которого можно — в собственном воображении — погрузиться в пучину эмоций, изображённую следующим автором — Jön (Евгений Малышев). Один из самых узнаваемых калининградских уличных художников изображает морскую бездну, где «смешались в кучу кони, люди». Перед зрителем предстаёт живая динамика, барочная откровенность и пышность. Однако, в отличие от Рубенса, современный мастер использует лаконичную палитру — белый, серый и зелёный, придавая тем самым классическому канону новое звучание.
Морская схватка переходит в рисунок DYOMA (Александр Дёмкин), напоминающий его знаменитый мурал «Погружение» из петербургского «Севкабель Порта». Но в Москве в воду, словно в сон, погружается не юноша, а девушка, напоминающая «Офелию» Джона Эверетта Милле. Известный художник-прерафаэлит XIX века создал вокруг шекспировской героини эффект зеркального отражения, который присутствует и здесь, плавно перетекая в завершающую часть «Фигуры речи». STFNV (Артём Стефанов) создаёт свою волну с выразительным оптическим эффектом и элементами цифрового глитча. Таким образом, волна уличного искусства обретает новые визуальные формы, содержащие многочисленные отсылки к искусству, ныне считающемуся классическим, но в своё время также бывшему революционным, пульсирующим и постоянно меняющимся.
«Важен не только диалог между искусством и зрителем, но и, не менее значимо, общение самих художников, – подчёркивает куратор проекта Алексей Партола. – Мы решили взять за основу идею эволюции визуального языка, начиная от петроглифов, проходя через античное искусство и доходя до современной цифровой абстракции. Каждый из авторов также стремился раскрыть тему города, поэтому в каждой работе присутствуют архитектурные элементы. Помимо этого, в проекте отражена и общая эволюция мира: от древних земноводных до цифровых структур наших дней».
Главный архитектор Москвы, первый заместитель председателя Комитета по архитектуре и градостроительству Сергей Кузнецов, на церемонии открытия привёл статистические данные, отметив, что ежедневно мимо этой стены проходит 23 тысячи человек, а за год их число достигает миллиона. Для всех этих людей уличное искусство становится увлекательным визуальным путешествием, которое позволяет по-новому взглянуть на городскую среду.
