Баритон Эльчин Азизов успешно дебютировал в качестве режиссера и художника
Новая сцена Большого театра стала свидетелем триумфальной премьеры оперы Петра Ильича Чайковского «Иоланта». Зрительский восторг превзошел все ожидания, вызвав шквал оваций и возгласов «браво». Главной причиной такого успеха стало исключительное качество постановки, режиссером и художником которой выступил народный артист Азербайджана, баритон Эльчин Азизов. Его дебют в режиссуре, подкрепленный глубоким знанием оперного искусства, предвещает этой работе долгую и успешную жизнь на сцене.
Опытные театралы наверняка помнят как минимум три предыдущие постановки «Иоланты». Особое место среди них занимает легендарная версия 1974 года, которая продержалась на сцене более двух десятилетий и по праву считалась эталонной благодаря выдающимся исполнителям – Тамаре Милашкиной, Владимиру Атлантову и Евгению Нестеренко. Многие современные тенора, исполняющие партию Водемона, до сих пор ориентируются на Атлантова, перенимая даже советскую редакцию либретто, где религиозные мотивы были смягчены.
В 1997 году опера «Иоланта» получила новое прочтение, весьма успешное. Она отличалась живописной сценографией Сергея Бархина, деликатной режиссурой Георгия Ансимова и чутким дирижированием тогда ещё молодого Павла Сорокина. Однако, с началом 2000-х годов, под давлением радикальных режиссерских веяний, в Большой театр стали приходить драматические режиссеры. Не всегда глубоко разбираясь в партитурах, они стремились соответствовать модным «европейским» стандартам оперной режиссуры. «Иоланта» сопротивлялась этим изменениям дольше других, но и её постигла участь переосмысления. В 2015 году появилась постановка Сергея Женовача с декорациями Александра Боровского, которая полностью соответствовала актуальным тенденциям. Тем не менее, этот спектакль спасали выдающиеся артисты и музыканты: дирижер Антон Гришанин, Игорь Головатенко в роли Роберта, блистательная Екатерина Морозова в партии Иоланты и Эльчин Азизов, исполнивший тогда партию Эбн-Хакиа.
В нынешнем проекте Эльчин Азизов выступил в двух ипостасях – режиссера и художника по костюмам. За дирижерским пультом вновь оказался маэстро Антон Гришанин. А Игорь Головатенко, снова исполнив партию Роберта, вызвал такой восторг, что зрители едва не заставили его бисировать.
Парадоксально, но Новая сцена, созданная как экспериментальная площадка, на этот раз стала ареной для торжества классических традиций. В контексте современного музыкального театра, где доминируют смелые и порой радикальные трактовки, именно традиционный подход к материалу выглядит сегодня свежо и новаторски. Зрители и критики настолько привыкли к разнообразным интерпретациям, что прямое и глубокое прочтение первоисточника воспринимается как настоящее художественное открытие.
Именно такой подход применил Азизов, трактуя гениальную партитуру Петра Ильича Чайковского и великолепное либретто его брата Модеста. Он представил историю прозрения как нечто большее, чем просто исцеление от слепоты – это было осознанное и глубоко пережитое духовное преображение, обретение внутреннего света и веры.
Сценическое пространство визуализирует два контрастных мира. Первый – тревожный и мрачный: вековая роща, где ветер колышет кроны деревьев под свинцовыми тучами. Затем он уступает место второму миру – волшебному, сказочному, исторически узнаваемому, но одновременно плоду творческого воображения. Здесь предстает великолепный замок, окруженный цветами и фонтаном (хотелось бы, чтобы в определённый момент он оживал струями воды). Художник Алёна Пикалова, под руководством режиссера, мастерски создала истинно райскую обитель для Иоланты. Костюмы, разработанные самим Азизовым, возродили традицию, когда исполнители могли самостоятельно формировать свой сценический образ, подобно тому, как это делал Шаляпин в «Мефистофеле» Бойто. Эти наряды не просто роскошны и красивы; они поражают своей гармонией цвета, богатством отделки, изысканностью оттенков парчи, шёлка и золота, каждый из них уникален и заслуживает внимательного рассмотрения.
Полина Шабунина, обладательница прекрасного сопрано, воплотила образ Иоланты – юной, изящной и нежной. Сцена с Водемоном, блистательно исполненная Бехзодом Давроновым, где рыцарь осознает слепоту девушки, вызывает глубокое сопереживание. Артисты достигли невероятной психологической убедительности в рамках классического оперного стиля, избегая ненужных драматических изысков и полагаясь на чистоту вокала и тонкость игры.
Игорь Головатенко, как и ожидалось, покорил публику виртуозным исполнением знаменитой арии «Кто может сравниться с Матильдой моей». Эта композиция традиционно является одной из самых любимых и всегда вызывает восторг, стоя в одном ряду с такими оперными хитами, как «Una furtiva lagrima», «Casta Diva» или хор евреев из «Набукко». Однако в этот раз выступление было по-настоящему особенным: Игорь Головатенко вынужден был остановить шквал зрительских оваций благородным жестом, чем вызвал новую волну восхищения. Бехзоду Давронову после такого триумфа пришлось непросто – его нежная и лиричная ария «Погружена в покой полночный, любовь во мне, мечтая, спит…» должна была прозвучать на контрасте с мощью предыдущего номера. Тем не менее, он справился великолепно, и его выступление также было встречено бурными аплодисментами и криками «браво».
Такой подход имеет глубокое значение, поскольку Азизов, будучи сам оперным певцом, выстроил режиссуру таким образом, чтобы предоставить артистам максимально комфортные условия для сценического воплощения. При этом постановка ничуть не потеряла в театральности, не превратившись в «концерт в костюмах». Напротив, избегая надуманных трактовок и неудобных мизансцен, режиссер позволил раскрыться истинному актерскому таланту исполнителей. Это особенно ярко проявилось в Михаиле Казакове, который не просто исполнил партию, но именно сыграл роль короля Рене, создав подлинно трагический образ отца, осознающего свою вину перед дочерью. Его исполнение, как и игра всего ансамбля, было наполнено высоким драматизмом, далеким от бытового реализма.
В этой постановке каждый солист продемонстрировал исключительную точность: Александр Краснов в партии Эбн-Хакиа и Светлана Шилова в роли Марты. Отдельного упоминания заслуживает артист Молодежной программы Кирилл Сикора, исполнивший роль Альмерика. Примечательно, что нынешний Водемон, Бехзод Давронов, также начинал свой путь с этой небольшой, но значимой партии. Есть все основания полагать, что Кирилл Сикора в скором времени будет исполнять ведущие партии.
Оркестр под виртуозным руководством Антона Гришанина также проявил себя с блестящей стороны. Его исполнение было мощным, ясным, изобилующим контрастами. Сольные партии прозвучали мастерски, а эпизоды, исполненные медной группой, отличались выразительностью и сочностью. Такой подход идеально соответствует музыке Чайковского, которой чужд бытовой «психологический» реализм.
