На «Чердаке Сатиры» состоялась премьера психологического детектива
В финале сезона на камерной сцене Театра сатиры «Чердак Сатиры» представили премьеру психологического детектива «Маленькие супружеские преступления». Постановка по пьесе Эрика-Эмманюэля Шмитта, известного мастера психологических интриг, предлагает зрителям разгадать запутанный клубок отношений, а затем продолжить осмысление увиденного уже за пределами театра.
Основной сюжет прост: Жиль (Андрей Барило), страдающий амнезией после травмы головы, возвращается домой, и его жена Лиза (Светлана Малюкова) старается помочь ему вспомнить их совместную жизнь. Она показывает ему их дом, фотографии, его книги, напоминает о привычках и фразах. На первый взгляд, ее любовь после 15 лет брака кажется безграничной и идеальной. Однако вскоре становится ясно, что в их отношениях далеко не всё так безоблачно.
Истинная природа их отношений раскрывается через череду обманов. Путь к честному диалогу о происходящем между ними лежит через ложь, которая пронизывает весь спектакль. Жанр детектива оправдан стремлением зрителя вместе с героями выяснить, что же произошло в тот вечер, когда Жиль получил травму. Первая версия – падение с лестницы. Затем Лиза со слезами рассказывает, что муж пытался убить ее, и мозг стер эти ужасные воспоминания. Каждый их «откровенный» разговор лишь добавляет новые витки интриги, держа зрителя в напряжении до самого конца (хотя не все загадки будут полностью разгаданы).
Визуально спектакль почти полностью черно-белый. Лишь две красные детали выделяются: лампочка торшера, пульсирующая как сердцебиение, и красное платье Лизы в финале. Эта внешняя однозначность контрастирует с внутренним миром героев, где даже в «дихроме» скрывается множество полутонов, стоит лишь приглядеться.
Эти полутона передаются через искусство – музыку и живопись. Спектакль начинается с появления не героев, а музыкантов – скрипачки (Анастасия Нестеренко) и аккордеониста (Алексей Скипин). Они исполняют необычное танго, сочетающее страсть, лирику и трагизм, создавая атмосферу для предстоящей истории. Под эту музыку видны танцующие тени героев. Далее звучат другие аргентинские мелодии, включая «Зиму» из цикла Пьяццоллы «Времена года в Буэнос-Айресе». Под эту музыку Жиль и Лиза вспоминают начало своих отношений. Если учитывать, что у Пьяццоллы за «Зимой» следует «Весна» (в отличие от Вивальди), можно увидеть надежду на возрождение чувств, на «оттепель» после периода катастрофы. Но это лишь одна интерпретация; возможно, это, наоборот, предвещает конец?
Танго, вплетенное в музыкальный ряд, само по себе рассказывает историю любви, полную нежности, страсти и даже агрессии. Партнеры по очереди ведут в этом танце – то Жиль, то Лиза. Главный вопрос: чем же завершится их совместный танец жизни?
На заднике сцены – репродукция картины Рене Магритта «Поцелуй», известной своей загадочностью и разными трактовками. Одна из популярных версий связывает ее с «ослеплением» в любви, предполагая, что чувства существуют «вопреки всему». Но есть и более мрачные интерпретации, связанные с травматичным детством художника. В спектакле Лиза сначала утверждает, что Жиль написал эту картину, а затем Жиль намекает, что это ее хобби. Герои обмениваются двусмысленными обвинениями, перекладывая вину друг на друга. Кто же на самом деле виноват в кризисе их 15-летнего брака?
Общий минимализм сценографии направляет внимание зрителя на внутренний мир персонажей и психологическую составляющую истории. Разгадка тайны травмы Жиля, безусловно, держит в напряжении. Но гораздо важнее те вопросы, которые спектакль заставляет задать самому себе: честен ли я с собой и близкими? Какова причина лжи? Может ли ложь быть «во благо»? Тот ли человек рядом со мной? Готов ли я принять его со всеми недостатками? Увиденное на сцене – лишь отправная точка для глубокого самоанализа, который зритель продолжит уже после ухода из театра.
