Анатолий Зверев, художник, чей творческий путь порой сравнивают с судьбой Ван Гога. Его картины сегодня оцениваются в миллионы рублей, а одна только линия может стоить сотни тысяч. Но сам мастер прожил жизнь в крайней бедности, расплачиваясь за свои шедевры едой или выпивкой.
Удивительно плодовитый, он создавал свои произведения повсюду: в кино, в электричке, в пивной, на скамейке в парке…
За свои работы Зверев часто расплачивался натурой, например, мог подарить картину за возможность переночевать или угощение. Коллекционеры целенаправленно звали его к себе, предоставляя материалы и даже задавая темы для циклов. За короткое время он создавал у них целые собрания работ: портреты, изображения животных, бытовые сцены, рисунки обитателей зоопарка.
Зверев творил непрерывно, пока не исчерпал тему, которая его захватила. Он мог написать до 100 картин за одну ночь. На портрет у него уходили считанные секунды. Быстрыми линиями, утолщениями и мазками он моментально передавал не только внешнее сходство, но и характер человека, даже если видел его впервые. Казалось, ему помогала некая потусторонняя сила.
Его работа была настоящим представлением, перформансом. По воспоминаниям друга Валерия Силаева:
«Прищурившись, сосредоточив на несколько минут свое внимание на модели, вооружившись пучком кистей или просто тюбиком с краской, и вдруг неожиданно с криком «фоер» («огонь») художник набрасывался на холст или бумагу и несколько минут энергично колдовал, разбрызгивая вокруг себя краску, балагуря и отпуская шуточки в процессе работы. Портретируемый расслаблялся, доверяясь мастеру, а тот вдруг совершенно неожиданно «зверским» голосом орал: «Улыбочка!» Модель вздрагивала, пугаясь, и тут же лицо ее расплывалось в радостной улыбке. Художник делал последний росчерк краской и ставил подпись — все, работа окончена!»
Несмотря на понимание ценности своих работ («садись, деточка, я тебя увековечу» — так он часто начинал свои сеансы), Зверев панически боялся больших денег и моментально их тратил или раздавал случайным людям. Известный на весь мир художник, которого «заказывали» богатые иностранцы, мог получить крупную сумму и тут же спустить ее на дорогой алкоголь и сигары в магазинах «Березка».
При этом всемирно известный художник не имел ни собственного жилья, ни мастерской. Он ходил в поношенной одежде – старом пиджаке, свитере с чужого плеча, стоптанных ботинках. Что удивительно, новую одежду он сам превращал в лохмотья, заходя в магазин, покупая вещь и тут же на улице топча ее на асфальте.
Его основными инструментами были карандаш и блокнот, но он мог рисовать чем угодно – куском свеклы, вареньем или сырым яйцом. Он даже разработал свои специальные техники работы малярной кистью и обувной щеткой.
Фирменным знаком его работ был вензель АЗ (Анатолий Зверев). Он ставил его и на картины своих учеников или знакомых, что привело к появлению тысяч подделок еще при жизни мастера. Отличить настоящий зверевский стиль от копии под силу только специалисту, способному уловить его неповторимую экспрессию.
Творческий путь Зверева начался рано и ярко. В 14 лет его работы (зарисовки животных из зоопарка) были опубликованы в молодежном журнале и сразу поразили специалистов своей зрелостью и неповторимым стилем, который он, выработав однажды, сохранил на всю жизнь. У него, по сути, не было «раннего» периода.
Несмотря на предсказания блестящего будущего, Зверев не закончил даже художественное училище, будучи отчисленным с первого курса за анархичное поведение и богемный внешний вид. Без диплома он мог работать только маляром. Так он и поступил, устроившись в московский парк «Сокольники». Там гений раскрашивал лавочки и деревянные скульптуры, а однажды… вернулся с золотой медалью с международной художественной выставки.
Произошло это в 1957 году, во время Московского Фестиваля молодежи и студентов. В Парке Горького проходил Международный конкурс художников, который судил знаменитый мексиканский мастер Альфаро Сикейрос. В финале Зверев, переодетый рабочим, вошел в зал с ведрами краски, вылил их перед Сикейросом и за секунды нарисовал половой щеткой женский портрет.
Этот перформанс идеально вписался в советскую пропаганду: простой парковый рабочий рисует подлинные шедевры. Сикейрос был настолько поражен и страной, и строем, и гениальным художником, что моментально присудил Звереву первое место, хотя тот даже не участвовал официально.
После публикации статьи в журнале «Лайф» о талантливых рабочих СССР, Зверев стал известен миру, но на родине продолжал оставаться непризнанным. Он не входил в Союз художников, не примыкал ни к одному художественному объединению. Зверев был одиночкой, пьяницей, юродивым и большим любителем женщин, причем – немолодых.
Анатолий Зверев вырос в бедности, потеряв отца на войне. Мать работала уборщицей в общественном туалете и одна тянула троих детей. После сноса их деревянного дома в Сокольниках семья получила 16-метровую комнату в Свиблове. Там, за занавеской в изголовье маминой кровати, у Анатолия была мастерская. Туда же он привел жену Люсю, которая воспитывала их двоих детей, пока Зверев почти не бывал дома. А если и заходил, то редкие визиты порой заканчивались ссорами, вызванными его безумной ревностью. Сам же мэтр верностью не отличался: в архиве Третьяковской галереи хранится его записная книжка со множеством женских имен и пометок вроде «Катя, звонить после 6-ти».
В 38 лет его избранницей стала 76-летняя Оксана Асеева, вдова поэта Николая Асеева. За ее внимание в молодости боролись Маяковский, Есенин, Хлебников, Бурлюк. Зверев увидел ее особую красоту и в зрелом возрасте. Их роман был темой для разговоров в богемной Москве. Зана Плавинская вспоминала:
«Старая вдова Асеева, дама советской элиты, стала моделью зверевских полотен… Ее неотразимое обаяние не поддавалось времени, она зажгла в сердце Зверева самую безумную любовь. Он страдал, ревновал, устраивал грандиозные погромы в элитной квартире соратника Маяковского, вышвыривая тома всех советских классиков в окно. Когда Оксана Михайловна осмеливалась запираться на ключ, он с мясом отрывал дубовую дверь добротной писательской квартиры, и она летела в лестничный пролет. Когда элитарные соседи Асеевой вызывали милицию, Оксана Михайловна с мольбой и слезами в глазах заламывала руки: «Товарищи милицьонэры, будьте с ним осторожней. Он великий русский художник, берегите его руки!»»
Зверев часто попадал в опасные ситуации из-за своего буйного характера, особенно выпив, что приводило к жестоким избиениям. В живописной Тарусе он даже повторил поступок Ван Гога, но не по отношению к себе – отрезал ухо местному хулигану, за что был тут же жестоко избит чуть ли не всей деревней. В сельскую больницу он попал почти что в виде фарша.
Его близкий знакомый описывал его состояние после одной из потасовок с местными:
«Его тело было сплошной синяк, левая рука вся в сросшихся переломах. Ключица, ребра – переломано все, что может срастись. Но при любой заварухе Зверев берег свою кормилицу – правую руку. Классик выработал специальный прием: в горячей стадии избиения он зажимал ее между двумя ногами. Зверев был поразительно живуч. Маленький, упитанный, неловкий художник с обаятельной походкой медвежонка постоянно искал и находил неприятности. Он словно нуждался в жизни, которая всегда рядом со смертью»
Из-за своей нестандартности, считавшейся антисоциальным поведением по советским меркам, Зверев состоял на учете в психиатрической больнице с диагнозом шизофрения. Белый билет давал ему официальное право не работать, но требовал постоянного контроля врачей и милиции, которых он боялся как огня. Однако и в психушках художник находил себе покровителей: он обрисовывал главных врачей, и его выписывали уже как обладатели коллекции работ непризнанного гения.
Ленинградский художник Сергей Бугаев («Африка») стал свидетелем последних дней Анатолия Зверева. Он снял на видео его последнюю картину и последнее в жизни застолье. Зверев скончался на следующий день.
Существуют разные версии его кончины. Первая – бытовая и нелепая: жена Люся, уставшая от придирок и пьянства мужа, случайно нанесла ему смертельный удар сковородкой. Вторая версия – врачебная ошибка: Звереву стало плохо, вызвали «скорую», но санитары случайно уронили его с носилок. Третья версия – наиболее правдоподобная: художник скончался в своей комнате в Свиблове от обширного инсульта.
Кроме картин Зверев также писал стихи. Незадолго до смерти он сочинил экспромт, который друзья считают его завещанием: «Если лист упадет с дерева, Помяните меня, Зверева».
Анатолий Зверев ушел из жизни в 1986 году. Все 90-е годы Россия переживала непростые времена, и до художественного наследия руки дошли не сразу. Но с начала 2000-х началась переоценка советского искусства и культуры. Работы Зверева заняли достойное место как часть богатого, хоть и часто непризнанного при жизни, культурного наследия эпохи, подарившей миру множество настоящих народных талантов.
