Документальная лента Игоря Майбороды рассказывает о невысказанном между Тарковским и Двигубским
На Международном кинофестивале «Зеркало. Философия Тарковского» в Иванове прошел премьерный показ документальной ленты Игоря Майбороды под названием «Тарковский и Двигубский. Жил-был художник. Один». Эта работа представляет собой одну из немногих попыток приподнять завесу тайны над жизнью и трагической судьбой выдающегося художника Николая Двигубского. Он появился на свет во Франции, но позднее переехал в Советский Союз, где, в частности, работал над фильмом Тарковского «Зеркало».
Игорь Майборода, известный своим документальным фильмом «Рерберг и Тарковский. Обратная сторона Сталкера» (2009), лауреатом премий «Ника» и «Золотой орел», снова обращается к непростым взаимоотношениям выдающихся мастеров. По сей день ходят легенды о том, что произошло между Рербергом и Тарковским на съемках «Сталкера».
Эта тема до сих пор окутана недомолвками. Она вновь поднялась в Иванове на онлайн-встрече с фотографом Григорием Верховским, ныне живущим в Чикаго. Верховский работал на «Сталкере», доставлял пленку в Москву уже после смены оператора, когда Рерберга заменил Княжинский и картину начали переснимать. Близкий круг прекрасно осведомлен о подоплеке этой беспрецедентной истории, зная, что причина вовсе не в браке пленки, снятой Рербергом. Однако в кинематографических кругах эту тему предпочитают не обсуждать.
Столь же легендарен и разрыв Тарковского с художником-постановщиком «Зеркала» Николаем Двигубским. Игорь Майборода в своей новой работе предпринял попытку разобраться в этих обстоятельствах, но оставил место для самостоятельных размышлений зрителя. Его интересовал не только трагический финал, но вся жизнь этого человека с его непростой судьбой. Майборода исходил из того, что о Тарковском написано и снято многое, тогда как о Двигубском известно гораздо меньше.
Николай Двигубский родился в 1936 году в Париже в семье русских эмигрантов. Он получил образование во Французской академии художеств. В 1956 году он впервые приехал в СССР с родителями и остался там на долгие годы. Возвращение в Париж произошло за три года до того, как Тарковский в 1983 году объявил о своем невозвращении на родину из Европы. Жизнь Двигубского оборвалась в 2008 году в старинном нормандском замке, где он проживал со своей французской супругой. Ему было 72 года, и его уход казался совершенно неожиданным.
Тарковский ушел из жизни в Париже в возрасте 54 лет после тяжелой онкологической болезни. С Двигубским они не виделись долгие годы. Один из участников фильма Игоря Майбороды отметил, что между ними прежде существовал некий баланс, который со временем исчез.
Тарковский отправился в Италию для съемок «Ностальгии», стремясь постичь мотивы добровольного ухода из жизни русского композитора, вернувшегося на родину из Италии. Тем самым он словно предвосхитил судьбу репатрианта Николая Двигубского.
Их первое совместное творчество — фильм «Зеркало». Вторая и последняя работа – постановка оперы Мусоргского «Борис Годунов» в лондонском театре Ковент-Гарден. Британский оперный певец Роберт Ллойд, исполнитель партии Бориса Годунова, вспоминает в фильме, как непросто приходилось переводчику с Тарковским из-за особенностей его мышления. Режиссер ставил «Годунова» как историю привязанности и нежности между Борисом и его сыном Федором. Сам Тарковский, покинув Россию, четыре года не видел своего сына, которого родители называли Тяпой. Об этом в фильме рассказывает Марина Влади.
В постановке «Бориса Годунова» отсутствовали подробные декорации и мебель. Их заменила огромная карта России, напоминающая погребальный покров. Это было выдающееся художественное решение. Исследователь творчества Тарковского Ольга Суркова, долгие годы бывшая его другом, в своей книге описывает эту постановку. Ольга Суркова также участвует в фильме Игоря Майбороды, и ее свидетельства представляют большую ценность. Она подтверждает, что к концу работы над спектаклем Тарковский и Двигубский поссорились.
Один из коллег, работавших над «Борисом Годуновым», вспоминает, как Тарковский, увидев готовые декорации в Королевской опере, заявил: «Мы все меняем». Однако в театральных условиях это было невыполнимо. То, что возможно в кино, не работало на сцене. В итоге Тарковский резко обругал Двигубского, велел ему никогда не появляться в театре и не приходить на премьеру. После этого они больше никогда не разговаривали. Тем не менее, в день премьеры на сцену вышли оба, их вывели из разных кулис. Такие ситуации нередки в творческой среде. Нечто подобное, по воспоминаниям, случалось даже с некоторыми другими участниками фильма.
Марина Влади вспоминает: «Андрей несколько месяцев жил в нашем доме. Он был очень тяжело болен, когда попал ко мне. Мой муж, который, возможно, был лучшим онкологом, лечил его около года, но спасти Андрея, увы, уже не удалось».
Андрей Кончаловский, с которым Двигубский дружил с юности, а затем работал над картинами «Дворянское гнездо», «Дядя Ваня» и «Сибириада», признается, что для него уход друга остается загадкой. После переезда в Москву жизнь семьи Двигубских кардинально изменилась. Из большой парижской квартиры они попали в московскую коммуналку «с алкашами», как выразилась актриса Наталья Аринбасарова, некогда бывшая женой Двигубского. Ее участие в фильме — большая удача. Аринбасарова прекрасная рассказчица, но обычно избегает публичных разговоров о личном. В браке с Двигубским она прожила десять лет. У них родилась дочь Екатерина Двигубская, ставшая впоследствии режиссером. Она очень похожа на отца, но в фильме Игоря Майбороды ее нет.
В Москве Николая Двигубского воспринимали как француза, кем он, по сути, и был, что подтверждают знавшие его люди. Он был французом русского происхождения, но не был русским.
Андрей Кончаловский вспоминает: «У нас была европейская семья. Мама говорила по-французски. Мы — русские европейцы». Именно поэтому, по его мнению, Двигубский хорошо чувствовал себя в их семье. Его также выручала творческая атмосфера ВГИКа.
Двигубский как художник-постановщик внес значительный вклад в картину Тарковского «Зеркало». Например, он покрыл листья краской, чтобы добиться эффекта светящейся листвы при ветре.
Вдова Двигубского, Франсуаза Эккурэ, характеризует его как «человека вне времени». Друзья отмечают, что Двигубский был слишком горд, чтобы делиться своими душевными муками. «Ему было 72 года. Он еще казался молодым мужчиной, но, вероятно, внутри него что-то надломилось», – рассуждает Марина Влади.
Сам Двигубский, по его словам, переходил от женщины к женщине, от фильма к фильму, от страны к стране, не замечая, что с самого начала у него на руках были все козыри. Лишь когда, кроме старости, ничего не осталось, он вдруг осознал ценность того, на что был способен.
