Жизнь и привычки Сергея Есенина: к 130-летию великого поэта

«Ягодка»: Детство и воспитание

Автобиографических сведений о себе поэт оставил немного, обычно это была одна-две страницы, написанные по просьбе издателей для его поэтических сборников, где он делился тем, что считал нужным рассказать читателям.

В этих воспоминаниях Сергей Александрович часто упоминает своих бабушку и дедушку. В возрасте двух лет будущего великого поэта отдали на воспитание довольно состоятельному деду по материнской линии, Фёдору Андреевичу Титову, который проживал «в другой части села, называемой Матово».

Его самое раннее воспоминание относится к трём-четырём годам: бабушка Наталья Евтихиевна идёт в Радовецкий монастырь, расположенный примерно в сорока верстах от их дома. Маленький Серёжа, цепляясь за её палку, с трудом переставляет уставшие ноги, а бабушка подбадривает его: «Иди, иди, ягодка, Бог счастье даст». Вот такое трогательное прозвище было у него в детстве.

Бабушка воспитывала его в религиозном духе, часто «таскала по монастырям», но сам поэт мало верил в Бога и не любил посещать церковь. В семье знали об этом и придумали способ контроля: давали четыре копейки на просфору, которую нужно было отнести священнику. Тот делал три надреза и брал за это две копейки. Однако ребёнок оставался ребёнком: Серёжа научился сам делать надрезы, а на сэкономленные деньги бежал играть с друзьями в свинчатку (или бабки). Когда обман раскрылся, он так испугался, что убежал в соседнее село к тётке и не возвращался, пока его не простили.

Несмотря на это, отношения с бабушкой и дедушкой были очень тёплыми и нежными. Когда Сергея отправили учиться в закрытую церковно-учительскую школу, он сильно тосковал по дому. Поэт вспоминал: «Я страшно скучал по бабке и однажды убежал домой за сто с лишним верст пешком (более 106 км)». Учитывая среднюю скорость ходьбы человека 5 км/ч, ребёнку пришлось идти около 20 часов. Дома такому поступку не обрадовались: его отругали и вернули обратно в школу.

Воспитанием Сергея занимались также его неженатые дяди, которых он описывал как «ребят озорных и отчаянных». В три с половиной года они посадили его на лошадь без седла и сразу пустили галопом. Маленькому Серёже пришлось крепко держаться за холку, чтобы не упасть. Он, вероятно, удержался с большим трудом, но воспоминания умалчивают о том, какое впечатление это произвело на ребёнка.

Плавать его научили те же дяди, используя, по современным меркам, довольно суровый метод: дядя Саша сажал ребёнка в лодку, отплывал от берега, раздевал Серёжу и бросал в воду «как щенка». «Я неумело испуганно плескал руками, пока не захлебывался, а он все кричал: «Эх! Стерва! Ну куда ты годишься?». «Стерва» у него было слово ласкательное», — вспоминал поэт.

Когда Сергею Есенину было около восьми лет, другой дядя стал брать его на охоту, где мальчик фактически выполнял роль охотничьей собаки: вылавливал подстреленных уток из озёр и мастерски лазил по деревьям за добычей, как и полагается проворному мальчишке. Кстати, именно умение ловко взбираться по веткам принесло будущей литературной звезде первый заработок: он снимал с деревьев птичьи гнёзда по просьбе соседей.

Женскую ласку и тепло он получал от бабушки, которая «любила из всей мочи, и нежности ее не было границ», но при этом она же и журила его за шалости.

«Среди мальчишек всегда был коноводом и большим драчуном и ходил всегда в царапинах», — вспоминал поэт. За это ему доставалось от любимой бабушки Натальи Евтихиевны. А дедушка, наоборот, поощрял внука в его озорстве, иногда даже подзадоривая на драки, и говорил своей жене: «Ты у меня, дура, его не трожь, он так будет крепче».

Первые стихотворные пробы появились также благодаря бабушке, которая рассказывала ему сказки. Вероятно, отсюда и яркая образность его будущих произведений. Есенину не нравились сказки с плохим концом, и он «переделывал их на свой лад». Стихи он начал писать, подражая частушкам. Интересно, что в их семье пел и дедушка, хотя, как вспоминал поэт, его репертуар состоял из «песен старых, тягучих, заунывных».

Когда Натальи Евтихиевны не стало, Сергею было 16 лет, и это стало для него настоящей трагедией. Дедушку он также очень любил (хотя и не к нему сбегал из школы). В 1921 году историк Иван Розанов записал слова Сергея Александровича: «Оглядываясь на весь пройденный путь, я все-таки должен сказать, что никто не имел для меня такого значения, как мой дед. Ему я больше всего обязан. То был удивительный человек. Яркая личность, широкая натура, «умственный мужик»».

«До конца мать не прощу»: Сложные отношения с родителями

Где же были родители Сергея, пока он рос под опекой бабушки и дедушки? Они были на заработках. Отец работал приказчиком в мясной лавке, что напоминало современный вахтовый метод: он мог отсутствовать месяц или дольше, приезжая домой лишь на несколько дней в лучшем случае. Из-за этого в воспоминаниях Сергея Александровича о родителях сказано мало. Однако именно благодаря их труду семья могла жить лучше других односельчан. Родители прилагали все усилия, чтобы дать детям образование. Одноклассники Есенина вспоминали, что из сотни поступивших в школу в селе Константиново лишь около десяти детей доучивались до конца; остальных забирали для помощи по хозяйству или работы в поле.

Сергей Есенин оставался на второй год в школе, но не из-за плохой успеваемости, а из-за тех же мальчишеских проказ. В обычной сельской семье за такое юношу забирали из школы и отправляли пасти коров, и к учёбе он уже не возвращался. Но родители оставили Серёжу в третьем классе ещё на один год. За что именно?

«Мы можем только предполагать, — говорит Елизавета Терентьева. — За ним водились шалости. Например, он начал писать критические частушки, высмеивающие богатых односельчан, среди которых был и попечитель школы, помещик Кулаков. Возможно, обиженный Кулаков попросил как-то повлиять на мальчика, чтобы он не вырос бунтарём и анархистом».

Отца, Александра Никитича, Сергей Александрович уважал и с гордостью рассказывал, что тот был первым красавцем на деревне и прекрасно пел. Однако, как это часто бывает у творческих личностей, отношения с семьёй развивались по сложной траектории: поэт то посвящал близким свои самые прекрасные строки, то заявлял, что отца и матери для него больше не существует.

Мать Сергея уезжала на заработки в Рязань. Предполагается, что причиной тому была не только финансовая нужда, но и напряжённые отношения со свекровью. Супруг, Александр, искренне любил Татьяну Федоровну, но не мог защитить её, так как редко был рядом. На молодую невестку ложилась вся самая тяжёлая домашняя работа. Были в её жизни и другие горести: Сергей не был первым ребёнком в их семье; первый сын, Пётр, умер в раннем возрасте.

Когда Татьяна Федоровна выразила желание уехать на заработки, её отец, дед Сергея, протестовал, считая это неправильным для хорошей крестьянской семьи, где жена должна покоряться и терпеть. Тем не менее, родители позволили ей уехать в Рязань, оставив маленького Серёжу под их опекой. Супруг тоже не был в восторге, но в итоге смирился. В Рязани Татьяна Федоровна ценилась как аккуратная и старательная работница, поэтому её охотно брали служанкой. Но Сергей всё же обижался на мать, и для этого были свои причины, которые можно назвать психологической травмой.

Когда Сергею Александровичу было 16 лет, он тяжело заболел тифом. Мать, рыдая, села у окна шить сыну саван. «Смерти моей ждала! Десять лет прошло, а у меня и сейчас, как вспомню, сердце зайдется обидой, кажется, ввек ей этого не забуду. До конца не прощу», — вспоминал поэт.

«Наверное, ему казалось, мать должна была стоять на коленях, молиться Богу, менять компрессы — пытаться продлить жизнь своему ребёнку ещё на долгие годы и, пожалуй, главное — надеяться, — дополняет Елизавета Терентьева. — Надежда Вольпин, одна из его возлюбленных, вспоминала, что, когда он рассказывал об этом, его трясло. В его понимании мать сдалась».

Справедливости ради стоит отметить, что его мать была чуткой и неравнодушной женщиной. Когда в селе бушевала эпидемия, многие болели, она ходила по домам соседей и помогала им чем могла.