Врач развернул к пациенту, лежащему на боку с поджатыми коленями, экран монитора, и Драматиков увидел себя изнутри. Пещеры в розовых тонах. Красиво.
Он впервые в жизни проходил колоноскопию. Если кто не в курсе, речь идет о диагностическом исследовании толстой кишки методом введения в эту самую кишку гибкой трубки, на конце которой закреплены подсветка и миниатюрная видеокамера. Ощущение было не из приятных, зато врач сопровождал процедуру увлекательным экскурсом.
— По толстой кишке я могу все узнать о характере человека, — рассказывал он, исследуя внутренний мир пациента. — Если вижу эрозии, трещины, полипы, рубцы, значит, человек резок, груб, неприятен в общении…
— А что там видно у меня? — не без опасений спросил Драматиков. Доктор выждал паузу.
— Не хочется вас расстраивать, но вы человек сложный, нервный. Скорее всего, самоед. Налицо явные признаки нездоровья. Видите, камера показывает, что в кишке засорение, это отрицательно влияет на печень, начинается интоксикация, и вы становитесь раздражительным. Толстая кишка — она все расскажет.
Вернувшись домой, Драматиков долго ходил из угла в угол, злясь на проницательную толстую кишку, подтвердившую его депрессию. Заняться ему было совершенно нечем, и он решил сделать то, что откладывал на потом уже несколько лет. А именно — разобрать свой архив. И тут самое время сказать, что Орест Юльевич Драматиков, 59 лет от роду, был киносценаристом.
Архив занимал несколько полок в книжном шкафу и представлял собой беспорядочное скопление макулатуры. Орест Юльевич на угад развязал тесемки старой папки и нашел в ней тетради, в которых он еще со студенческих времен записывал разные мудрые мысли. Машинально проглядывая афоризмы, он затормозил на одной фразе. Она принадлежала некогда известному писателю.
«Очень хочется написать о себе сценарий, а потом прожить по нему жизнь».
Драматиков напряг память. Он выписал эту цитату давным-давно, еще учась во ВГИКе. Мысль произвела на него настолько сильное впечатление, что он даже сочинил сценарий собственной судьбы, которая в ту пору только-только начиналась. Детали тех набросков он запамятовал, помнил лишь то, что запрограммировал себе успешную карьеру. Фильмы, снятые по его сценариям Данелией, Рязановым и Михалковым. Призы на международных фестивалях, славу, деньги и обожание красивых актрис.
Понимая, что мир кинематографа полон интриг и труднопроходимых препятствий, Драматиков заложил в сценарий своей жизни творческий кризис, предательство друга, измену женщины, травлю, устроенную начальством и завистниками. Но все это должно было лишь укрепить его дух и привести к новым свершениям.
Таким ему в 20 лет виделся сценарий жизни, которую он собирался прожить. И теперь, в двух шагах от 16-летия, Орест Юльевич сопоставлял желаемое с действительным.
Его профессиональная карьера началась с роликов о передовых производственных процессах в разных отраслях — от хлебопекарной до сталелитейной. Такие короткометражки именовались «болтами в томате», больших стараний они не требовали, а платили за них неплохие деньги.
Затем Орест Юльевич переключился на «людей труда» и изготовил сценарии о шахтерах, рыбаках и комбайнерах. Там содержался конфликт хорошего с лучшим, новаторов с ретроградами. Московские и питерские киностудии эти сочинения отвергли, а вот на периферии их воплотили, хотя и без особого успеха, — картинам присвоили вторую категорию, и на большие экраны они не попали.
Двигаясь вперед и выше, он стал выигрывать заказы на сценарии по сочинениям отечественных классиков — Куприна, Алексея Толстого и даже Антона нашего Чехова. Это было предприятием солидным и перспективным, поскольку постановку таких фильмов доверяли режиссерам с именем. Что позволило сценаристу повысить свой статус и уровень притязаний.
В последующие годы в его фильмографии появилось два полнометражных детектива — о золотодобытчиках и подпольном казино, две романтические комедии и картина для детей. Они уже прошли большим экраном и переместили Драматикова в разряд авторитетных киноавторов.
Он был на дружеской ноге с уважаемыми режиссерами и популярными актерами. Его приглашали в жюри различных фестивалей, он получал призы, его показывали по телевизору. Каждое лето он проводил в Пицунде, в Доме творчества кинематографистов. Несколько раз Орест Юльевич представлял свои фильмы в дружественных социалистических странах, что котировалось весьма высоко.
Беда пришла, откуда не ждали.
Кинокомпания, с которой сотрудничал Драматиков, получила государственный заказ на производство исторической драмы о Гражданской войне. Орест Юльевич предложил сделать своего рода коллаж: построить фильм на произведениях советских писателей — Шолохова, Фадеева и Бабеля. Идея была принята на ура, прописанный в договоре гонорар зарядил сценариста творческой энергией, и он, что называется, выложился по полной.
Масштабный замысел предполагал натурные съемки с батальными сражениями. Никаких компьютерных штучек, только Большой Стиль. Бюджет позволял создать памятник своей эпохи — сродни приснопамятной эпопее «Война и мир» Сергея Бондарчука.
Съемки были в самом разгаре, когда полыхнул скандал. Всплыли хищения в различных видах и формах. К примеру, сожжение белогвардейцами деревни было снято таким образом, что воинственные конники и перепуганные крестьяне носились вокруг одной-единственной горящей избы. В то время как из лесоматериалов, выделенных для строительства декораций, возводились коттеджи для директора картины, постановщика и оператора. О чем и донесла в надзорные органы гримерша, обиженная тем, что режиссер разорвал с ней долголетние интимные отношения.
Данный повод для расследования органично дополняли иные шалости создателей эпопеи. Наиболее циничным из них была признана гонорарная ведомость для массовки, которую традиционно набирали из местных жителей. Оказалось, что из имен-фамилий сотни статистов половина была списана с надгробий местного кладбища. При этом подписи мертвых душ стояли рядом с полученным вознаграждением.
Шум был грандиозный. Съемки немедленно свернули, возбудили сразу несколько уголовных дел — об отсутствии контроля, халатности, нецелевом расходовании средств, и вишенкой на торте — об организации преступной группы, состоящей из двух и более лиц, которых переместили сначала в СИЗО, а далее в колонию.
Никак не замешанному в воровстве Драматикову тем не менее изрядно потрепали нервы допросами, очными ставками и прочими следственными действиями. Из этой истории он выбрался в статусе свидетеля, но руководство киноиндустрии все равно наградило его черной меткой. Заказов не стало, все его заявки студии отклоняли, телефон замолчал, коллеги при встрече с ним отводили глаза.
Как ныне выражаются, Ореста Юльевича отменили.
К этому времени ему уже перевалило за 50, и он, человек активный, пробивной, растерялся и захандрил. Из трясины надо было как-то выбираться, но как именно, Драматиков не понимал. Оставалось одно — перетерпеть, переждать.
Он попытался психологически перенастроиться. Стал убеждать себя, что все сложилось совсем не плохо. Когда-то в юности однокомнатная квартира была для него верхом мечтаний. Он не верил, что сможет накопить на машину. Знал, что никогда не поедет за границу.
Сейчас же он вполне состоятельный человек, так о чем грустить?
Однако проблема состояла в том, что Орест Юльевич не привык жить вчерашним днем, его увлекало будущее. То, что у него есть, — оно уже есть. А дальше что — горемычная старость? Драматиков не раз был свидетелем того, как умирали в нищете некогда знаменитые киноактеры, и он искренне их жалел. Подобная участь ему не грозила, хотя как знать… У Ореста Юльевича был старинный приятель, киновед по фамилии Заэкранов. Когда-то он работал в журнале «Искусство кино», на телике был ведущим «Кинопанорамы», а не так давно завел блог про звезд экрана. Разными способами он пытался вытащить Драматикова из депрессии и однажды переслал ему сайт про Дом ветеранов кино.
На идиллических картинках гуляли по аллеям старички со старушками, ласковые медсестры угощали их таблетками и ставили капельницы, а вечерами постояльцы обители усаживались смотреть телевизор, играть в подкидного дурака и вспоминать, как блистали они во времена оны.
«Чувак, вот твое будущее, если не прекратишь хандрить, — ерничал Заэкранов. — Хотя разве плохо завершить жизненный путь в приятной компании коллег? К тому же это стоит недорого, можно оплатить вперед».
Укол оказался болезненным, но полезным. Драматиков приказал себе не сдаваться, держать лицо. Навел порядок в доме, ежедневно брился, гладил брюки и чистил ботинки. Начал посещать спортзал и косметолога, даже отбелил зубы. Стал следить за питанием. Мониторил организм, ходил на диспансеризации, в том числе к помянутому в начале колоноскописту. Внимал интернетным коучам, учившим его получать удовольствие от жизни.
По правде сказать, все это было ему не в радость, но теперь он жил назло. Не хотел смириться с тем, что его жизненное задание исчерпано. Хотя и чувствовал, как убегает от него время.
Распрямив спину, иногда он являлся на премьерные показы картин. Отчасти брезгливо, отчасти завистливо наблюдал за переменами в киноиндустрии. Сценарную поляну заняли шустрые ребята, которые клепали фильмы, отвечавшие бизнес-планам продюсеров. За отсутствием оригинальных идей процветали жанры с загадочными названиями. Ремейки — новые версии советских хитов, сиквелы — надуманные продолжения популярных сюжетов, приквелы — высосанные из пальца предыстории, и, наконец, спин-офф, где второстепенный персонаж из классических картин становился главным героем.
Некоторые ровесники Драматикова еще оставались в строю. Они занимались в основном сериалами. Сочиняли байопики — биографические ленты о некогда знаменитых актерах, которым строили козни агенты госбезопасности, а также о чемпионах мира и Олимпийских игр, втянутых в интриги чиновниками из госкомспорта.
Однажды Заэкранов затащил Ореста Юльевича ужинать в постепенно хиревший Дом кино и завел свою пластинку.
— Тебе надо любой ценой вернуться в тусу, — наставлял он Драматикова. — Напиши что-то такое, чтобы тебя вспомнили.
— Да что же именно?
— То, что сейчас в тренде. Мешанину! С фэнтези и ужасами! Чем абсурднее, тем лучше! Представь, будто вываливаешь в кастрюлю все, что есть в холодильнике. Но эта бурда должна кипеть! О логике не думай, зритель ее не сечет, концы с концами не своди, диалоги пиши типа: «Как делишки? — Пошел в задницу!». А если слепишь из этого сказку — это будет самое оно! Сказочки сейчас самый ходовой товар.
Приятели крепко выпили и покинули Дом кино, который, по слухам, подлежал сносу.
— Сказочку вам подавай? — ворчал нетрезвый мозг топающего домой Ореста Юльевича. — Ну, так и быть, будет вам сказочка!
Через два дня непрерывной работы синопсис — так называется краткое изложение киносценария — был готов. Драматиков создал жутковатую фантазию на тему собственной жизни. Прототипом главного героя, понятное дело, стал он сам, выведенный под именем Салтана. Против него, талантливого писателя, благородного, но доверчивого человека, действуют персонажи, взятые из иноземных сказок Ганса Христиана Андерсена, Шарля Перро и братьев Гримм. Причем сюжетные схемы автор, что называется, списал с натуры.
Вот бабник Синяя Борода уводит у Салтана супругу (точно так же кинооператор отбил у Драматикова женуактрису), злобный карлик Румпельштильцхен крадет салтановскую рукопись и издает книгу под своим именем (один в один случай с коллегой, присвоившим идею Ореста Юльевича), Крысиный Король преследует героя, плетя коварные интриги (аналогично тому, как влиятельный кинокритик распускал сплетни о бездарности и нетрадиционной ориентации сценариста).
Но Салтан не одинок, на его стороне играют персонажи отечественных сказаний — школьный друг героя, работник Балда, искусный кардиохирург Айболит и Хозяйка Медной горы — глава министерства изящной словесности.
В приливе вдохновения Драматиков создал совершенно новый стиль. Тут смешались вестерны и ромкомы, сиквелы и приквелы. Автор ввел сюжетные мотивы разнообразных хитов — от «Бригады» и «Ликвидации» до «Секса в большом городе» и «Игры престолов». Всю страсть, весь темперамент Орест Юльевич вложил в синопсис. Он беспощадно мстил своим кровным врагам и заклятым друзьям, подвергая их атакам вампиров, маньяков, оживших мертвецов и агентов спецслужб.
Завершив труд, Драматиков отправил его Заэкранову и вскоре получил отклик.
— Чувак, ты гений! — орал тот в трубку. — Я показал твой бред одной платформе, они в диком восторге, будут снимать сериал! Завтра же беги к ним, договор уже готов!
Прошел год, и Орест Юльевич, облаченный в смокинг, пожимал руки вельможным гостям, пришедшим на презентацию сериала «Сказка о Салтане, не царе». Разрекламированная картина обещала стать бомбой.
«Неужели сбылось? — думал Драматиков, не переставая приветливо улыбаться. — Неужели я действительно проживаю свою жизнь по сценарию, сочиненному черт знает когда, 40 лет назад? Воистину все как в кино!».
После многочисленных банкетов, сопровождавших премьеру, он решил проверить здоровье.
— Я был у вас два года назад, — сказал он доктору-колоноскописту.
— Как же, как же, — отозвался врач. — В лицо я вас не запомнил, а вот вашу толстую кишку помню отлично. Она была в плачевном состоянии. Зато сейчас совсем другое дело. Она просто восхитительна!
